Жнецы дрогнули, но тем не менее медлили всего секунду, прежде чем возобновить атаку. Лучше бы они этого не делали. Руки задрожали лишь у одного, но это заставило рассыпаться весь его запас артефактов. Там были какие-то камушки. Железки. Стекляшки. Несколько иконок. Словно сокровища какого-нибудь ребёнка. Возможно, так оно и было. Но эти вещи наполнили Верой, и они активировали воплощения. Это был даже не взрыв. Больше походило на пропущенную через мясорубку радугу, которую приправили фейерверками и органами.
— Значит, вы так? — Кошмар даже не дрогнул во время скрежещущей пляски смерти на периферии его зоны тьмы. — Что же, тогда мне не нужно сдерживаться и защищать слабых.
И вот тут тень не просто опустилась на комнату, но «пожрала» всё внутреннее пространство. Мерность комнаты не просто исказилась, но возникло ощущение, что тьма нас перемалывает зубами из призрачных отражений. И смех Кошмара… от него хотелось выколоть себе барабанные перепонки.
Я упал на колени. Услышал, как лязгнула броня Оркестра, тоже не устоявшего. Мой иммунитет был ничем по сравнению с этой мощью. Мы могли лишь покориться. И я уже чувствовал, как по мне ползут первые слуги Кошмара.
— Глагол, следи за мной, чтобы я не сорвалась! Я буду работать на грани одержимости!
Мисс Спектр сказала своё слово. И слово это принесло облегчение. Оно принесло спокойствие. Оно дало уверенность. Я увидел, как шагнула мисс Спектр. Она светилась уверенным голубым светом, который не могли затмить никакие тени. Ещё шаг и свет усилился, очертив ломанную фигуру низенького Кошмара. Ещё один шаг. Последний. Рука мисс Спектр сияла словно световой клинок. И как клинком она ударила по Кошмару.
Вот только удар так и не достиг цели. На его пути встала маленькая фигура. Фигура ребёнка. И рука мисс Спектр пробила грудь этого ребёнка. А секундой спустя, по руке заструилась невероятно алая кровь. Я видел, как расширились зрачки мисс Спектр.
И мисс Спектр замерла.
А я почувствовал «Горе». Бессмертное. Бездонное. Бескомпромиссное.
Я видел, как алый цвет словно просочился в руку начальнице.
Мне захотелось просто опуститься на пол. Свернуться калачиком. Мне хотелось отдаться тьме… Да чему угодно, лишь бы забыться!
Пока безжизненное тельце падало, алые нити устремились по руке мисс Спектр к сердцу.
Лишь бы не чувствовать. Лишь бы не помнить проклятья отца в спину, когда уезжал из деревни. Лишь бы забыть слёзы матери, которую не видел больше десяти лет. Лишь бы не думать о Наде, которую я оставлю одну…
Второй рукой мисс Спектр перехватила заалевшую руку, словно пытаясь её сдержать.
А с другой стороны от Кошмара показалась фигура мужчины в костюме с бородкой и усталым лицом, который вкрадчиво, с болью, и укоризной молвил:
— За что, дорогая? За что ты хочешь убить нас? Тебе было мало одного раза? Мы же любили тебя… Наш сынок делал тебе подарок на день рождения…
Второй волной накрыло «Отчаянье». Цвет мисс Спектр стал меняться. Глубина начала наливаться алыми и серыми оттенками. Я не понимал, что это значит, но точно ничего хорошего.
Шансов у нас не осталось. Объективно. Сильнейшего бойца подловили на пике силы на яркую эмоцию, и теперь он в ступоре — борется с собой, чтобы его не поглотила одержимость. Нас сейчас сметёт волна. Мне с теми, у кого в количестве Веры больше одного нуля, лучше не то, что не связываться, но и вовсе не смотреть в их сторону…
Тут в шею говорившего призрака ударил клинок. Сонная артерия брызнула кровью, словно банка газировки, которую встряхнули и открыли. И в алых брызгах вышел Глагол. Оттолкнув тело безымянного мужчины, Глагол попытался атаковать Кошмара, но замахнувшуюся руку обвил отвратно шевелящийся отросток. Подол пальто дёрнулся, но не успел отсечь пакость, прежде чем та рывком утащила Глагола обратно во тьму. Тот успел лишь мыском ботинка колыхнуть одежды Кошмара.
А мисс Спектр уже покачивалась перед двумя безжизненными телами у её ног с пустым взглядом. И Кошмаром… что протянул руку и нежно коснулся лица мисс Спектр. От этого касания к алым нитям присоединила мертвенная серость.
— Ты ведь знаешь, что я могу отправить тебя в мир, где вы будите вместе и счастливы, — во второй руке Кошмара, отведённой за спину, блеснул металл лезвия. — Тебе уже не победить. Вы в моей власти. Сдайся чувствам. Сдайся одержимости. Сдайся мне.
— Да вашу суть… добейте меня, но не пытайте меня этой мелодраматичной дурью, — прохрипел я, и в самом деле отчасти мечтая о сказанном. — Я думал, трындёж между героем и злодеем о личном бывает только в плохом кино и скучных книгах, — с омерзением выплюнул залезшего в рот жука. — Вы, блин, закалённые в боях воины, хватит наматывать сопли на кулак, убейте уже друг друга! Или хотя бы меня.
Уважаемый читатель, когда я отличался благоразумием? Правильно, никогда! Поэтому если меня сейчас убьют, то я хотя бы сдохну по своим правилам.
— Несуществующий, тебе выговор за неуважение к старшему по званию, — голос мисс Спектр был безжизненен, но зато цвета больше не менялись, застыв в странной цветовой гамме крови, вылитой в море.