- Неужели, ты не понял, - шипел человек-китайская-маска, - что сейчас можешь спасти свою бабушку от голодной, мучительной смерти? Для этого тебе нужно слушаться нас. Остальное я улажу сам, - увидев мой взгляд, полный злобного упрямства, он устало обратился к Джоулю. - Он слишком...
- Поверь, Амшель, это очень стоящий мальчик. Посмотри на подбородок, черты лица и осанку. Я бы не поверил, что это бродяга. Касаемо его характера - он ребёнок, да ещё и гордый. Но с этим не будет проблем, - спокойно говорил он и крепко взял меня за плечо, сказав: - Уладь этот вопрос, Амшель, а я постою с ним. Думаю, им с бабушкой больше не стоит видеться.
- Она ни за что не продаст внука, ясно вам? - огрызался я с ненавистью в спину Амшелю, но он не обернулся.
Я бормотал, что они ошибаются и нельзя купить вольную душу. Кажется, мои речи смешили Джоуля, и смеялся он добродушно. Не язвительно, не злобно, а с тем безразличием, которое дает тебе могущество быть одинаково бесстрастным ко всем. Мертвый смех.
- Ты должен подружиться с моей дочерью, - спокойно сообщил Джоуль. - Получишь еду, кров, воспитание, а взамен скрасишь одиночество одинокой девушки.
- Вам не кажется, что я слишком мал для этого? Или вашей дочери как раз такое нравится? - язвительно поинтересовался я, прожигая его взглядом.
К тому времени мне было лет десять или одиннадцать. Для нашего табора - практически взрослый.
Мой мучитель снова рассмеялся и заметил, что, пожалуй, следует поучить меня манерам.
- Смотри внимательно, - пробормотал старик Джоуль. - Кажется, ты достался нам довольно дешево.
Не веря своим глазам, я взирал на Амшеля, который шел к нам, говоря:
- Надеюсь, он стоит хотя бы тех грошей, что я отдал старухе. Она говорит - мальчик талантлив, но, полагаю, просто из желания выручить за него побольше.
- Это невозможно, - вырвалось у меня шепотом, когда земля под стопами беспомощно дрогнула, покачнулась, накренилось насмешливо-солнечное, пустое небо...
- Ты и сам понимаешь, что возможно, - безмятежно произнес над ухом Джоуль.
Меня за плечи уводили прочь из табора. Я чувствовал на себе завистливые, заинтересованные и насмешливые взгляды некоторых цыган. Падальщик покидал гнездо.
Вооружившись хладнокровием, я пообещал себе, что сбегу. Нужно лишь выждать момент и усыпить бдительность этих господ, воображающих, что стали моими хозяевами.
"Заточи меня в кандалы, заткни мне рот, но внутри я навек останусь свободен и буду ждать. Мгновения, минуты или месяцы спустя, я выберусь и достану тебя. Отныне... никто не сможет знать, что у меня внутри, и оружием моим пусть служит молчание".
- Ваше упорство делает вам чести, - тихонько молвил Амшель старику. Они сидели в карете передо мной и говорили так, словно их попутчика не существует. Я, в свою очередь, делал вид, что не существует именно их.
- Надежда, друг мой, как яд, так и благословение, и я осенен ею, - ровно промолвил Джоуль. - Но, увы, приходится признать, что эта попытка последняя. Вы навещали Ее сегодня?
- Да, все без изменений. Однако, я не понимаю, отчего вы хотите, чтобы дрессировкой занималась ваша дочь?
- О, вы разве не замечали, что происходит, когда Она пытается этим заняться? - вкрадчиво пробормотал Джоуль и покачал головой. - Нужно повременить с их знакомством.
Ни слова из странной беседы этих людей мне было не ясно - о ком они говорили и что имени в виду? Но это вызвало сомнения насчет того, что я буду постельной игрушкой богатенькой, извращенной особы.
Никто из них не заметил у меня нож. Дети кажутся беспомощными, но, как я и говорил, меня учили убивать. Пытаться сбежать из кареты неразумно - снаружи холодно, лошади мчат быстро. Нужно немного подождать. Я не мог похвастаться силой, но во всем таборе никто лучше меня не обращался с кинжалами и ножами. Я ухитрялся пронзить летящее вниз яблоко в самую сердцевину, швырнув в него нож с расстояния полторы сотни шагов.
Наконец, мы стали подъезжать к поместью. Им оказался высокий, белый замок в чопорном окружении башен и колоколен. Всюду, во власти его подножия простирались плантации виноградников, сады и ручьи. Местность была тихая и отдалённая. Территорию окольцовывала высокая ограда из каменной кладки, поросшей диким плющом. Я немедленно понял, что выбраться через такую стену по толстому стеблю растения ничего не стоит.
Как только мы подъехали к входу, ворота нам тут же открыли слуги. Это были странные, молчаливые люди. Они не выглядели несчастными, но у них в лицах тут же бросалось в глаза что-то одинаковое, мрачное и это показалось подозрительным.
Выйдя из экипажа, мы подошли к каменному мосту, перекинутому через довольно глубокий, ухоженный ручей. Его украшал декоративный фонтан, в котором весело плескалась прозрачная вода.
Хотя окружающее отвлекало меня, я с каждой секундой всё больше и больше ненавидел эту Саю. Я поджидал её всюду, с содроганием представляя количество её подбородков, надменность её взгляда. Я воображал себя преступником и мучеником, с мрачной радостью ожидал самого ужасного, чтобы воспользоваться ножом.