Рассеянно подошёл к мраморному столбику, где стоял кувшин с холодной водой для умывания, и ополоснул лицо.
- Хаджи? - услышал я позади себя обеспокоенный голос. Он так напоминал голос Дивы, что я резко обернулся, и выражение моего лица, видимо, было не самым дружелюбным, потому что Сая, вставшая в дверях, удивленно округлила глаза и пробормотала. - Что с тобой? Ты наконец-то увидел растущие у меня на лбу рога черта?
Я молчал. Сая осторожно вошла в комнату, наблюдая за мной:
- Слышала от Джоуля, что тебе нездоровится. Он сказал, ты плохо спал этой ночью. Почему?
В руке у Сая держала листочек бумаги, а за ухом был карандаш. Она занята составлением списков гостей.
- Присядь, - твердо сказал я, усаживая её в кресло. Сая села, но продолжала вопросительно на меня смотреть.
- Прости, - вдруг выговорила она. - Я так увлечена праздником, что совсем забываю про тебя, пока ты тоскуешь. Понимаешь, этот день рождения я ведь справляю каждый год, словно свой личный праздник. Он для очень важен, я могу отблагодарить Джоуля за то, что он вырастил и воспитал меня, как родную. Я всё верчусь, стараюсь, к празднику готовлюсь и забываю про тебя, - она покаянно склонила прелестную головку. Сегодня прическа и платье у неё были самые простые, мило растрепавшиеся локоны прикрыли её щёки. Немного растаяв, я крепко сжал руку Саи и улыбнулся ей:
- Ты тут не причём. Помнишь, я как-то говорил, что ты совсем не знаешь этого мира?
Сая утвердительно кивнула:
- Да, ты постоянно ворчишь, что я ничего не смыслю в людях и веду себя, как ребенок.
Я снял у неё с уха карандаш и положил вместе со списком на стол, а потом заговорил:
- Ты - самое родное и близкое для меня существо, понимаешь? Никогда на свете я не позволил бы в здравом уме причинить тебе боль - я хочу, чтобы ты это здорово уяснила.
Сая медленно кивнула, глядя в сторону, но начиная нервничать:
- А теперь ты скажешь что-нибудь ужасное.
- Можешь ли ты выполнить одну мою просьбу? Зайди ко мне в комнату, когда совсем стемнеет и все лягут спать.
- Хаджи, мы близки, но... это как-то неприлично, - озадаченно и неуверенно пробормотала Сая, приподнимая брови.
- Это очень важный вопрос, - серьезно сказал я. - Самый важный.
- Хорошо, приду, - пообещала Сая. - Но ты уверен, что мне ничего не нужно сейчас знать?
- Совершенно уверен.
"Ты оттолкнешь меня, едва я начну говорить".
Я ждал наступления темноты. Мне удалось стащить револьвер из шкатулки в кабинете Джоуля, почти не повредив замок, но я решил не показывать оружия Сае.
Свечи были погашены, я ждал в темноте. Едва послышался стук, я тихонько приоткрыл дверь и впустил девушку - смущенную, недовольную, напуганную.
- Следуй за мной, - шепнул я, взяв ее за руку, - и не шуми.
- Чего мне бояться в собственном доме? - улыбнулась она снисходительно. Я не ответил.
Мы недолго шли, но когда добрались до погреба, Сая дернула меня за руку и зашептала:
- Может, скажешь, почему мы идем туда?
Я не отвечал, но она настаивала, и мне пришлось сказать:
- Терпение. Это недолго.
- Остановись. Мы не пойдем, - пробормотала она твердо.
- Нет, пойдем и прямо сейчас, - отрезал я. - Если ты вздумаешь вырываться, придется тащить тебя силком, и я сделаю это. Не время для глупых страхов, мне нужно кое-что показать.
- Как насчет того, что я не хочу этого видеть? - ее голос тихонько звенел. Обернувшись на нее, я спросил себя с тоской: "Она догадывается? Она тоже догадывалась все это время?"
- Тем более, если не хочешь, - твердо ответил я, отбросив неуместные вопросы и потянув Саю за собой.
Пока я возился с замком (одной рукой, второй я крепко держал свою упирающуюся подругу), она бормотала тихо, тонким голосом:
- Я ведь не родная Джоулю. Он удочерил меня. Стал самым лучшим другом, утешителем, учителем. Я никогда не была нигде, кроме этого поместья, но я знаю, что Джоуль просто бережёт меня. Он уже совсем стар. Сердце сжимается, когда ему нездоровится, потому что... я даже думать не хочу, что будет со мной, если его не станет. Этот праздник, Хаджи, моя святая обязанность отблагодарить Джоуля за всё добро, что он сделал для меня.
Я был безжалостен.
- Сая, мы должны идти сейчас.
И втащил ее за собой в погреб.
- Веди себя тихо, - прошептал я, крадучись следуя к заветному бочонку.
- Прошу тебя, - она развернула меня к себе и зашептала в губы: - что бы ни было то, что ты хочешь мне показать, не показывай мне это до наступления праздника. После - я пойду за тобой, куда бы ты не повёл. Завтра же ночью, клянусь. Я никогда не лгу.
Я заставил себя отвести взгляд, обнял ее за талию, взял на руки и пошел к бочонку. Там я зажег фонарь, чтобы осветить место и отыскать кирпич, открывающий механизм. Наконец, я толкнул его, и круглая дверца отъехала в сторону.
- Ты плачешь, потому что знаешь, что твои подозрения подтвердятся. Мы оба с тобой были слепы, Сая, пора знать правду.
Неожиданно она вырвалась, спрыгнула с моих рук на пол, обняла за шею и поцеловала меня. Она прижималась ко мне всем своим телом, дрожа, на ее напряженных, прохладных губах солоноватым оттенком ощущалось предательство и слезы.
