Один из них, Константин, встретил меня у входа в коридорный лабиринт.
Подтянутый, бритоголовый и бородатый, с хищным взглядом. Я бы сказал, что передо мной кинетик третьего ранга, если верить эфирным завихрениям. В правой руке Константин держал внушительных размеров секиру, в левой — круглый щит.
— Ну, давай, ублюдок. Иди сюда, — прорычал кинетик, грохнув обухом по накладке умбона.
Мы стояли в десятке шагов друг от друга, посреди гостиной с видом на заснеженный бульвар. Я срисовал обстановку. Куча мебели, статуэток. Любой предмет можно использовать в качестве оружия.
Меня тут же подхватили незримые руки и швырнули в окно.
Безрезультатно.
Во-первых, окно было бронированным, и наружу я не вылетел. Во-вторых, духовная броня отлично держит подобные удары. Хотя, сила броска оказалась запредельной. Отлипнув от прозрачной поверхности и бросив взгляд через плечо, я заметил, как по окну зазмеились трещины.
Я выпрямился, но покой нам только снится.
Всё та же чудовищная сила обрушилась на мой доспех и начала его просаживать! Приди я сюда без защиты, Константин просто сломал бы меня,
Этот тип меня неприятно удивил.
Пришлось ещё больше энергии вкачать в поддержание щита и максимально сконцентрироваться на защите. Так, ладно. Есть вещи, которые очень сложно остановить.
Пули, например.
Выхватив «аллигатор», я начал стрелять. Практически не целясь, расстояние смешное. И тут же оценил мощь урода, который использовал против меня крайне редкую технику — кинетический щит. Впервые в жизни я увидел, как пули вязнут в невидимом киселе, так и не достигнув своей цели. Их просто останавливали силой мысли!
А что, ничем не хуже моего доспеха.
Константин продолжал просаживать мою броню, одновременно удерживая щит.
Убрать пушку в кобуру я не успел. Бородач вырвал из моих рук «аллигатор», и сделал это совершенно безнаказанно. Не прикасаясь
Интересно, нахрена чуваку топор?
А, понятно.
Наращивая давление, противник двинулся вперёд. Он не спешил и почему-то был уверен в победе. Я понял причину этой самоуверенности, бросив взгляд на лезвие секиры. Серебристую гладь топора исчертили неведомые узоры, светящиеся красным.
Гадство.
Артефактный топор.
Что ж, поиграли — и хватит.
Пол под ногами у моего оппонента взорвался простенькой «мясорубкой». Не земля, но почти. В составе бетонной стяжки есть песок, а этого вполне достаточно, чтобы управлять стихией.
Константин споткнулся в шести шагах от меня.
Паркет вспучился, начал с треском ломаться, и бородачу пришлось отпустить меня, а силу перебросить на кинетический щит под ногами. Вообще-то, не стоит играть с перекрытиями этажей, но я работал исключительно со стяжкой, не трогая несущие конструкции.
Кинетик отпрыгнул в сторону.
И тут же отбил сакс, брошенный мной, чтобы развеять концентрацию. Красиво отбил, выставив щит. Не учёл только стихийный урон, которым я напитал оружие.
Сакс врубился в щит, выжигая доски, умбон, боевую перчатку и руку моего врага.
Константин взревел и выронил щит.
Попытался сдавить меня по новой, но опоздал. Заморозка — безжалостная сука. Не оставляет даже шансов на выживание, если ты потерял темп.
А ведь засранец мог меня основательно потрепать!
Двинув посиневшему бородачу локтем в челюсть, я превратил его голову в каменные обломки. Подкрашенные красным и серым. Добавил коленом — и развалил то, что осталось от одарённого.
Непрерывная циркуляция быстро восстанавливала мой энергозапас.
Подняв с пола сакс и пистолет, я направился к устью лабиринта. Клинок сунул в ножны. «Аллигатор» перезарядил и отправил в кобуру.
Завернув за угол, обнаружил небольшое помещение, вроде рекреационной зоны, с парой кресел и телевизором на стене. Коридор уходил вправо, а прямо передо мной появилось нечто интересное. Бронированная дверь, распахнутая настежь. Заглянув туда, я обнаружил пост наблюдения с кучей экранов, пультом, вращающимся креслом и парочкой несгораемых шкафов.
Комната пустовала.
Экраны ничего не показывали.
Микрофон селектора ругался на испарившегося начальника СБ:
— Рамзанов, я тебя из-под земли достану! Ты где, подонок? Жив хоть⁈ Почему молчишь? Где телепаты? Вы что там, охренели совсем?
— Нарышкин, — сказал я, приблизив лицо к микрофону. — Ты меня слышишь?
Повисла напряжённая тишина.
Из селектора донеслось осторожное:
— Ты кто?
— Брат Ростислав, каратель пятой ступени.
— Володкевич?
— Он самый. Я тебе вот что скажу, животное. Вылезай из своей пещеры и сдавайся. Не так больно будет. А то ведь разнесём эту конуру к хренам собачьим.
— Мелкий ублюдок, — сделал свои выводы из услышанного Нарышкин.
— Оскорбление, — я сокрушённо поцокал языком. — При исполнении, между прочим. Но тебе терять особо нечего, да?
Пауза.
— Володкевич, — Нарышкин взял себя в руки. — Я тебе скажу одну нехорошую вещь. Ты в мои апартаменты ещё не вошёл. А живым из здания ещё не вышел.
Хмыкнув, я нажал кнопку отбоя.
Ну, пусть будет по-плохому.
