Джессвел провел в полутемном туннеле так много времени, что уже и забыл, что за его пределами есть целый большой мир. Его вытащили из этой дыры лишь через несколько дней, когда форт привели хоть в сколько-то приемлемое состояние. Его уложили на кровать в комнате Орниха на ряду с несколькими другими паладинами, старик же спал на полу, как и все, кто не нуждался сейчас в особом уходе. Джессвел видел, как древний наставник вымотан, как осунулось его лицо, какие глубокие тени залегли под его глазами от недосыпа. Но все же Орних выглядел очень решительно и совершенно отчетливо понимал, что делать. Джессвел в очередной раз задумался, чем он заслужил такую удачу. Всякий раз, когда он оказывался в беде, рядом был кто-то достаточно мудрый и стойкий, чтобы позаботиться о нем.
Лечение шло с переменным успехом. В форте закончились лекарства. Помощь от других городов должна была добраться в Парахраст со дня на день, но в случае с Джессвелом счет шел не на дни, а на часы. В какой-то момент Орниху пришлось дежурить у его постели, почти не отходя. Все остальные паладины под его надзором встали на ноги, и только Джессвел оставался на грани смерти.
Переломным моментом в его неравной схватке с заражением стало столь долгожданное письмо из дома. Джессвел не поверил своим глазам, когда Орних принес его ему. Родные объяснили свое молчание тем, что были в отъезде, а случайно узнав о войне, не стали торопиться с возвращением в родной город. Только когда поступили достоверные сведения о том, что западному фронту ничего не угрожает, они решились вернуться домой. Конечно, они сразу же направились в храм и обнаружили целую стопку писем от Джессвела, который просил, умолял и требовал выйти с ним на связь.
Акреф оказался нетронут войной. Хотя слухи о том, что на западной границе Селиреста все-таки происходили какие-то военные действия гуляли по городу. Инквизиция и церковь пытались эти слухи искоренить, так что с полной уверенностью сказать, что же там все-таки произошло никто не мог.
К сожалению, родня ничего не могла сообщить Джессвелу о судьбе его друзей. Хьола в Акреф не приезжала, Фелисия, Крэйвел и Лирэй тоже не появлялись с тех пор, как они все вместе отправились на их последнюю вылазку по душу Фринроста.
Джессвелу было достаточно знать, что его родители и сестра в порядке и не бедствуют. Он плакал и смеялся, прижимая письмо к груди, проявляя поразительную живость. Орних был крайне рад это видеть. А дальнейшее лечение пошло бодрее.
Хоть спустя несколько дней Джессвел и встал на ноги, он все еще был очень слаб и выглядел, как покойник. Исхудавший, бледный и куцый. Он блуждал по форту и делал все то же, что и остальные паладины, помогал справиться с последствиями вторжения.
Форт был в столь бедственном состоянии, что даже по прошествии пары недель, проще было построить новый, чем убираться в разгромленном. Под стенами все еще валялось несметное количество трупов, расчистили только затор у решетки, чтобы хотя бы устранить затопление. Вся вода ниже Парахраста по течению была отравлена трупным ядом. У выживших то и дело заболевали легкие из-за гнилого воздуха.
Остальные части Селиреста не пострадали, кажется, всю мощь армады чернокнижников впитал в себя Парахраст. Все вздохнули с облегчением, удостоверившись, что на этом все закончилось. Полномасштабная война не удалась, темные маги Тундры спешно свернули наступление. Предыдущая война не прошла для королевства так же легко и продлилась гораздо дольше, а часть территорий пришлось отвоевывать обратно в том числе и тот же Парахраст.
Капеллан сказал Джессвелу, что их с Рафелем вылазка и уничтожение кислотного резервуара сыграли решающую роль в их победе. Если бы темные маги использовали еще и кислоту, то не осталось бы шансов выстоять. Джессвел взгрустнул при упоминании трусливого напарника. Тот не пережил эту битву.
Отпевали усопших всех разом, не церемонясь с каждым отдельным покойником. Джессвел тоже явился на отпевание, чтобы проститься с Рафелем, а также настоятелем Зильвериса, который тоже пал в бою. Снова плакал. Корил себя за то, что в последнее время слишком часто это делает. Но учитывая обстоятельства, он еще неплохо держался. Многие солдаты и даже некоторые паладины получили неизгладимые душевные травмы от пережитого, были и те, кто вовсе выжил из ума.
Из боевых магов, что обороняли Парахраст, выжило только двое. Превосходные мастера, которые бились до последнего, несмотря на небольшие шансы выиграть. Они были из тех волшебников, что всей душой ненавидели темных магов. Вероятно, у них были с ними какие-то личные счеты, Джессвел ничего толком о них не знал. Хоть эти герои и заслуживали всех тех похвал, которыми их осыпали с утра до ночи, высокомерие, которым они страдали, было крайне отталкивающим, и общение с ними виделось Джессвелу изощренной пыткой.