Утром группа стала собираться в обратный путь до Селиреста. Двигаться было решено в Акреф. Это ближайший город, до которого они могли добраться. Крэйвел отметил, что несмотря на отсутствие каких-либо пограничных фортов на отрезке границы рядом с этим городом, он никогда не страдал от попыток темных магов атаковать его. В этой части королевства всегда было удивительно спокойно. Можно было подумать, что это из-за соседства с владениями Вторника, но Крэйвелу было известно, что так было и задолго до появления этого некроманта. С самого основания Селиреста любые боевые стычки с темными магами происходили где-то в другом месте, не в окрестностях Акрефа. Уж не заслуга ли это Вингриса? Стало быть, древний лич считает эту территорию своей и защищает от других темных магов? Крэйвел решил спросить лича об этом как-нибудь на досуге.
Ну а пока он с интересом наблюдал за Лирэем. Тот не спешил со сборами и о чем-то мучительно раздумывал.
— Собирайся давай, — поторопил его Крэйвел. — Мы проводим тебя до Катакомб Вингриса, уверен, лич сможет вылечить тебя, — посвятил он его в их планы.
Лирэй выглядел заинтересованным. Похоже, он предполагал, что их пути разойдутся здесь. Лич мог бы вылечить и Джессвела гораздо быстрее, нежели жрецы Сельи, но Крэйвел подозревал, что это будет последней каплей в чаше терпения молодых паладинов, которые и так уже едва сдерживались, чтобы не накатать километровую кляузу в инквизицию, о той крамоле, которую позволяли себе старшие.
Хьола и Джессвел обсуждали предстоящее возвращение в родной город. Джессвел волновался и переживал, что травма сильно напугает родителей, а Хьола готовилась дать отпор тираничному семейству, не принявшему ее выбор податься в паладины. В их планы явно не входило посещение обители очередного подозрительно дружелюбного некроманта. Крэйвел задумался о том, как он выглядит в глазах этих двоих, и ужаснулся тому, что вообще-то ему уже до костра инквизиции недалеко, особенно учитывая дух времени, царивший в Селиресте.
Лирэю предложили оставить коня, чтобы животное не тормозило передвижение на грифонах. Но тот отказался, ренегат дорожил лошадью. Это накладывало определенные риски и увеличивало количество пищи, которое им придется взять в дорогу, хотя подаренная карта с лихвой покрывала любые расходы. Лирэй предпринял попытку вновь отказаться от совместного похода. Зашел разговор о том, чтобы разделиться. Джессвела Хьола и Миноста как можно скорее доставят в Акреф для лечения, а Крэйвел и Фелисия сопроводят Лирэя до Вингриса. Но все же было принято решение двигаться всем вместе, пусть и медленнее. Джессвел не настаивал на спешке, лечиться ему все равно предстояло долго. Кроме того, он хотел оставаться с Фелисией, ведь волшебница помогала ему справляться с болью, паладины так не умели.
Завершив все споры и сборы, группа отправилась в обратный путь в полном составе. Проезжая на безопасном расстоянии мимо Башни Вторника, Фелисию отправили на осторожную разведку. Волшебница подтвердила — братья снова там.
Едва уловив присутствие одержимых, Фелисия поспешила вернуться с известиями к отряду. Она не стала свидетельницей того, как братья угрюмо осматривают уничтоженный храм. Фринрост был подавлен этим зрелищем. Его демон злобно шипел где-то внутри него. Все вокруг провоняло присутствием ненавистного ему божества. Солигост печально осматривал остатки кострища и следы стоянки. Он скучал по таким вот походам в компании. И было приятно вспомнить, что такое чистота. В башне также приятно пахло.
Братья воссоединились после того, как Фринросту удалось совладать с демоном, захватившим полную власть над его телом. Это чудовище еесчитало, что все сделало правильно, а Фринрост снова наделает глупостей. Но те бесчинства, которые демон натворил, пока Фринрост пребывал в блаженном забвении, настроили ренегата на более жесткий лад.
Когда ему удалось наконец вернуться в свою человеческую форму, Фринрост обнаружил себя отощавшим, нагим и разбитым посреди Тундры, морозной и окутанной туманом. Рядом не было никого: ни верных культистов, ни любимого брата, ни даже врагов. Фринрост впал в бешенство, когда обнаружи бедственное положение, в которое привел его демон, которому он доверился. Но сильнее этой ненависти был страх. А еще холод. И голод. Невыносимый, болезненный, сводящий с ума.
Солигост застал своего брата голым и дрожащим, пожирающим лед. Хотелось сказать себе: «Ничего, бывало и хуже». Но Солигост не мог припомнить, когда было хуже. Фринрост все падал и падал в пропасть одержимости, и это приводило его к все более и более постыдному и унизительному положению.