Паладин решительно ворвался в темницу, надеясь опередить свое безумие и разглядеть пленницу, прежде чем снова ослепнуть. В ужасной камере, с пола до потолка покрытой грязью и нечистотами, находилась удивительно чистая для такого помещения девушка: красивая, высокая, явно аристократка, еще бы, волшебница же! На вид ей было немного за двадцать, на скуластом лице проступали веселые веснушки, каштановые волосы аккуратно убраны, а карие глаза смотрели на горемычного спасителя с удивлением. Она сидела в неестественной позе, словно под ней стул, но его не было, потому что Крэйвел его попросту не видел. Паладин догадывался, что скоро он перестанет видеть и пленницу, так что поспешил осмотреть ее.
— А где кандалы? — спросил он, не увидев ошейника.
Девушка продемонстрировала ему руку, на которой красовался скромный браслет, инкрустированный самоцветами.
— Браслет? — удивился Крэйвел, он счел такой выбор кандалов предельно нелепым.
Если бы девушка была более решительной, она бы смогла выбраться отсюда, просто выбив себе большой палец из сустава. Крэйвел даже заподозрил, что это какая-то уловка, и на самом деле перед ним не пленница, а какой-нибудь демон или даже сам лич, решивший повеселиться. Но кем бы ни была эта девушка, долг перед совестью велел паладину помочь ей.
— Я могу снять его с тебя, но мне понадобиться вывихнуть тебе палец, — сказал Крэйвел.
Девушка поджала губы, демонстрируя свое нежелание проходить через эту процедуру. Крэйвел протянул к ней руку и нервно обернулся. Отвратительный звук, который шел за ним по пятам все это время, стих. Паладин не спешил радоваться, он счел это подозрительным.
— Давай быстрее, я не могу обещать, что это не твой последний шанс на спасение, — поторопил он волшебницу.
Видя, что ситуация напряженная, девушка все-таки решилась и подала паладину руку с браслетом. Она закричала от боли и обронила пару слезинок, когда палец вышел из сустава, такая боль была для нее непривычной. Крэйвел торопливо стянул с нее браслет и поставил палец на место, спровоцировав очередную порцию криков. Дело было сделано, но едва с этим было покончено, как лицо девушки исказила ужасная предсмертная гримаса и она подлетела в воздух, повторяя движения висельника.
От души выругавшись, Крэйвел снова сбежал. Видеть, как прекрасная волшебница корчится от удушья и постепенно превращается в измученного смердящего самоубийцу было невыносимо. Пробежав по тому же маршруту, что и в прошлый раз, Крэйвел осел на пол в одной из комнат. Он уже довольно сильно устал. Бессонница, безумие и скудный паек скверно сказывались на выносливости. Он уже понял, что вряд ли сможет довести свое дело до конца. Какой смысл искать Солигоста в таком состоянии? Разве что с целью опозориться. Но нужно хотя бы вывести пленницу отсюда.
Он посмотрел в сторону коридора, который вел к темнице. Волшебница стояла там и озадачено смотрела на паладина, за ее спиной маячил призрак висельника. Светлячок, призванный паладином, горел ярко, так что все отлично освещалось, и Крэйвел даже не мог решить, что хуже: видеть галлюцинации во всех деталях при свете или не видеть большую часть отвратительного уродства.
Поняв, что Крэйвел смотрит на нечто за ее спиной, девушка обернулась. Крэйвел пронаблюдал за тем, как она с полным безразличием и непониманием таращится прямо в лицо бьющемуся висельнику и потрясенно помотал головой. Девушка не видела того, что видел Крэйвел, ее безмятежность на фоне этого кошмара казалась паладину гротескной. Давно у него не было настолько тяжелых приступов.
Крэйвел ощутил, что ногам мокро, словно он наступил в лужу, хотя он был в латных сапогах. Вонь темницы, в которой не убирали месяцами стала невыносимой, он снова затряс головой и сполз по стене на пол. Из его рта снова полилась ругань. Волшебница не побоялась подойти поближе и присесть рядом. Она проверила наличие на нем чар, которые сводят его с ума, но ничего не обнаружила.
— У тебя галлюцинации? — уточнила она, пытаясь понять, в чем проблема.
— Угу… — выдавил Крэйвел.
Его совсем скрючило, он жмурился и закрывал уши руками, пытаясь абстрагироваться от навязчивых образов. Волшебница задумалась на некоторое время. А затем пошарилась в походной сумке, которую у нее не забрали, рука нашла кусочек душистого мыла. Так как она не могла колдовать в кандалах, приводить себя в презентабельный вид приходилось вручную, благо ее пленитель позволял ей это в надежде, что хорошее обращение склонит волшебницу на его сторону. Девушка поднесла кусочек мыла к лицу паладина. Он ощутил приятный свежий запах, слегка отдающий цветами. Вонь темницы отступила, а вслед за ней постепенно сошли на нет и другие видения. Продышавшись и восстановив связь с реальностью, он сел прямо и взглянул на волшебницу с мылом в руках. Приятный аромат удивительно легко привел его в чувство.
— Находчиво, — оценил он, — спасибо… Фелисия, — сказал он неуверенно, опасаясь, что расслышал ее имя неправильно.