...А я и не прошу помощи, я всего добиваюсь сам. Летом я вместе с группой ездил на практику, собирать говоры. Не помню, когда в последний раз был в деревне, наверное, в детстве. Город отнимает последние молекулы свежего воздуха, не хватает деревьев, превращённых в уродливые пни-великаны. От машин некуда увернуться, ещё немного - и они без проблем будут ездить по университетским коридорам. В деревне всё не так. Из машин там только трактор, который, наверное, видел маленькими наших бабушек, да старый "Москвич" дяди Володи. Если бы я так сильно не любил родной университет, то уехал бы в деревню. Меня там чуть бык не забодал, но это ерунда. Главное - меня просили остаться со слезами на глазах. Учителей в глухих северных районах не хватает, я понимаю, туда поедет не каждый...
- Привет! - прогремел, словно выстрел, за его спиной голос, и парень вздрогнул. Обернулся: нет, это был не Ретли, Максим, довольный, что прошёл неслышно, улыбался.
- Как ты здесь оказался? Ведь никого не пускают, - Донован совершенно не был рад появлению Максима. Его последнее в жизни одиночество было нарушено. И ведь этому дураку надо говорить про завтрашний день, про баррикаду, а у Ретли все слова на сегодня кончились.
- Я через переход, - махнул рукой Максим. - В первом корпусе охранник - свой парень.
- Но там же закрыто, - пожал плечами Ретли.
- Кто сказал? - уставился на него Максим, - Или ты сам догадался?
- Ведь торжественное открытие завтра, - махнул рукой в сторону плаката с кричащей надписью Донован, - тут и догадываться нечего.
- Это потому, что твоё сознание смирилось с этим, - ответил Максим. - Ты веришь вчерашним тупым плакатам, а не себе.
Мой филологический факультет самый лучший факультет на всём земном шаре. Не верите - приходите к нам и проверьте. Даю гарантию. Только учтите, лодырей и лентяев факультет не любит...
- Надоело, - прошептал Ретли. Ничего нового, всё избито до мелочей. Чем больше красок, тем лучше сочинение. Наверняка оно когда-то заняло первое место...
- Там остальные, - Максим толкнул запертую дверь, и она открылась.
Я буду преподавать литературу в школе...
Я пойду в аспирантуру и стану большим учёным или не очень, как получится...
Я всю жизнь мечтал выдумывать рекламные плакаты и общаться с людьми...
Мне интересно возиться с книгами. Я всегда получаю удовольствие, попадая в библиотеку...
- Там нет ничего... Там заколоченный выход, - не понимая, как вообще дверь оказалась открытой, проговорил Ретли.
- Каждый пишет о своём, - сказал Максим и побежал по лестнице наверх. Ретли остался, он не мог понять, как тетрадки с сочинениями оказались здесь. Почему их просто забыли? Каждый хотел быть услышанным, открывал свою душу...
Может быть, меня и не вспомнят спустя двадцать лет... Скорее всего не вспомнят... Я в первый раз поцеловалась здесь, на лестнице, опаздывая на физкультуру. Он тоже опаздывал. Мы засиделись в словарном кабинете, у нас был доклад по забытым поэтам девятнадцатого века... Завтра... Сегодня физкультура и - по домам. Но мы опаздывали и опоздали...
- Почему ты пришёл, Ретли? Почему ты пришёл сюда?
Голоса... Они доносятся сверху, хотят, чтобы ты пробежал пару лестничных пролётов...
- Зима. Холодно. Я замерзаю, - ответил Донован, для правдоподобия постучав зубами.
Но ему не поверили. Неизвестные имена в ещё школьных тетрадках. Имена, которые ничего ему не говорили. Сил подняться наверх не было. Ретли казалось, что там его встретят авторы сочинений, и дверь, забитая, заколоченная дверь никогда больше не откроется...
Порой мне кажется, что я останусь здесь навсегда. Страшно, что через год - диплом и дорога в большую жизнь. Кем я буду там? Кому останусь нужна? Здесь меня любят, ценят моё усердие, понимают меня. Вы не представляете, как важно порой, чтобы тебя правильно поняли.
- Ничего уже нет, - сказал Ретли, - можете подняться... вы увидите...
Охранник покачал головой, всё больше чернея и хмурясь. Он не хотел увидеть, а значит, и не смог бы. Лестница была закрыта для него, и Ретли понимал это. Завтра переход откроют, и свидание с прошлым больше никогда не состоится.
- Там тетрадка с сочинениями... на втором, - бросил он, уходя, - посмотрите, может, она кому-то нужна?
Но для него это будет просто тетрадь, если он вообще её заметит.
- Далеко живёте? - крикнул ему вслед охранник, - А то посмотрите на часы. Ничего уже не ходит.
- Я доберусь, - отмахнулся Донован. Один поворот ключа, и он на улице.
Целый мир можно уместить в мой факультет. Он такой же, как я, необычный и строгий, внимательный и рассеянный, опаздывающий и приходящий вовремя. Он живой человек со своими достоинствами и недостатками. Не верите? Всё ещё не верите?... Я не смог подняться выше, но я знаю, я так мало знаю...
За окном падали звёзды. Одна за одной, но он не спешил открывать дверь. Он просто хотел поверить.
Наверное, это были бумажные голуби. Один ткнулся носом в его лицо, и Донован проснулся от этого поцелуя. Второй ударился в красное пятно, издал страшный хлопающий звук и мёртвым свалился на кровать. Они размножаются делением, мой друг, ты сам это придумал.
