- Мне один знакомый сказал, что Тремп ночевал в девятиэтажной заброшке, - новостей у Калитиной на самом деле было много. Теперь её голос дрожал, а в глазах запрятались злые слёзы, - Говорили, что его гопники скинули с шестого этажа, но я не хочу в это верить.
- Нам пора, - только и проговорил Ерохин, голос его повис в воздухе и замёрзнув, грохнулся вниз, оставив после себя разбитые грустные звуки.
Ехали в час по чайной ложке, собирая пробки, выслушивая сотни звонков - задерживаюсь, попал в затор, припоздаю, подождите немножко. Зато потом мобильники стали мужественными и строгими капитанами, ни одного жалостливого слова они не допустили, отправляясь на поиски своей Атлантиды. Телефонные номера плыли, теряя цифры, толкаясь, расходились в разные порты корабликами смски. Лиза глотнула из бутылки, чтобы запить ощущение разлуки, но шампанское было горьким, на дне его бесполезным грузом плавал песок.
5.
Первым нашим кругом стал Там - большой первобытный камень, позеленевший, осевший навсегда в болоте. Мы должны были искать кружки по свежим, почти горячим стрелам, чтобы, в конце концов, обнаружить наш штаб. Лёша прыгал от нетерпения, желание обскакать остальные группы следовало вместе с нами как дополнительный спутник.
- Стрела ведёт в самую топь, - вздохнула Зелёнка, оправив новенький спортивный костюм,- может, это нарисовано с целью нас запутать? Мы ведь все изгваздаемся!
- Ничего, - Шумира была как бы командиром нашей поисковой группы, на рукаве её торчала красная повязка, как у школьного дежурного. Руки её были раздавлены клавиатурой, в нормальной жизни она работала офисным служкой, но любила выбраться за город, поискать воображаемую стрелу, - Нас потом никто не заставляет идти в офис, завтра воскресенье.
Из тяжёлой чёрной воды выпрыгнула жаба и уставилась на нас, как на безумных мошек. Мы толкали ленивую, недвижную воду, сухое незримое дно хватало нас за пятки, набивало души песком.
- Это куст... круглый куст, - тихо, почти шёпотом произнесла Сига, подружка Лёши, приметив следующий ориентир.
- Он горит! - крикнул Пеликан, прячась за Шумирину спину.
- Красными листьями, дурной травой, неизбежной осенью, - отозвалась Шумира, взгляд её упал в самый огонь куста, - Лёхан, ищи стрелу!
- Вот она,- прокричал из тёмных зарослей наш бесёнок, - стоп, а я знаю, куда она ведёт.
- И куда же, наш жизнерадостный умник? - ядовито прошипела Зелёнка, - в очередное болото?
- Это метеорологическая станция. Бывшая, конечно, в деревне Сперановка. Туда мы лазили прошлый год, нашли кучу старых справочников да дохлого козла. Пеликан у нас в подвал провалился!
- А что, - обиделся пухленький Пеликан, - полы там, небось, сто лет не ремонтировались.
От Сперановки осталось кладбище, чёрное, молчаливое, на краю его торчала заброшенная церковь, даже не церковь, так часовенка, заросшая мятой и медуницей. Там в советские времена и помещалась метеорологическая станция, но погода давно поменялась, здешняя роза ветров вымерзла и засохла.
- Здесь ведь собирались рокеры? - попытался что-то припомнить я.
- Да, тут рядом заброшенный корпус бывшего пионерского лагеря, - охотно рассказывал мне Лёша. - Можно пошариться, конечно, но местные шакалы здесь всё давно подчистили.
- Не отвлекаться, искать стрелу! - оборвала его Шумира, - потом свои женские дела обсуждать будете!
- Да у меня глаза уже отсырели по вашему болоту скользить! - Зелёнка ругалась, словно старуха, в её остывших глазах толкались лишь тревога и раздражение.
- Брось, лягушонок,- хлопнул её по плечу я, - дыши воздухом, получай удовольствие, отдыхай от толпы потных городских мужиков с расстроенными гитарами у твоего балкона.
- Я иду ради призового фонда. Мне должно что-то обломиться, ведь я украшение команды, - делилась со мной возможными обретениями Зелёнка.
- А как же мечта о том, что чудодейственная стрела приведёт нас к счастью? Сколько пар нашли друг друга, бегая по задницу в болоте, бросаясь друг в друга комками грязи.
- А чё это надо мечтать, когда я не знаю, как оно будет, - если бы она говорила пьяным заплетающимся языком, я, пожалуй, бы её простил. Но сейчас мне захотелось её убить. Уколол палец о скользкую булавку на рукаве, лёгкой бусинкой крови упал во мрак, таящийся в глубине сознания.
- Искааать стрелу, не отвлекаааться, - словно из другого мира доносился до меня голос. С трудом, пропадая в трясине, я поймал его в своём сознании, бросил на соседнюю тропинку.
- Твоя Соня Громова-то удачно себя продала, - скользнула болотистыми глазами по твёрдой почве Зелёнка.
- Теперь она не Громова. Теперь она Сорян, - вспоминать о Соне не хотелось, да, когда-то мы играли вместе. Но сразу признаюсь, только играли.
- Следующая стрелааа, - услышали они отчаянный Лёшин голос, - ничего не понимаю. Указывает прям на круглое солнце, на эту тусклую треснутую тарелку. Вы не знаете, может, его можно незаметно снять, а потом быстро снова на место повесить?
