— Да, есть. Меня мама туда водила очень давно, — он покосился на Майсун, которая настороженно следила за их общением. — Там товары для невест продавали, всякие сумки, украшения… Потом подворотней выйдем в квартал Аль-Шейх. Там есть кусок водопровода, который строили древние римляне, оттуда Цитадель Алеппо видно… Какой-то дворец, старая исламская школа… — он делал пометки огрызком камня. — В Шейх-Саид заходить лучше не стоит, там много этих дьяволов. Пройдем вот здесь — на севере, до площади Сахрим. Там, говорят, наши и застряли. Ночью надо идти. Вы этих шайтанов изображайте — мало ли что, делайте вид, что наших ведете, а я впереди буду — при опасности свистну, договоримся, как…
— А ты молодец, парень, — уважительно проговорил Максим. — А какой тебе годик, если не секрет?
— Двенадцать уже, — важно надувая щеки, сообщил малец. — Ну, почти. Я просто на вид такой маленький…
На войне дети взрослеют рано. А взрослые люди быстро стареют.
— Не могу тебе приказывать, Амир, — майор чувствовал себя немного смущенным, словно детский труд эксплуатировал. — Ты уж с мамкой договорись, чтобы она тебя отпустила, если сама хочет отсюда уйти.
Они еще как хотели! Частили наперебой, просили вывести из этого проклятого района, где все равно их поймают и казнят. Русские женщины с мольбой смотрели ему в глаза.
— Максим, моя сестра чуть не покончила с собой, когда погиб ее Ясир, — прошептала ему на ухо Алена, и от ее близости он впал в какую-то странную задумчивость. — Я ее буквально из петли вытащила, насилу отходила, снова жить заставила. Она потеряла мужа, а тут еще война, каждодневные ужасы, в квартиру снаряд влетел — хорошо, мы уже в убежище спустились. Потом ковырялись на руинах, собирали уцелевшие вещи, документы… Ее уводить отсюда надо, в безопасный район, а потом на самолет и в Россию. Там мама, рядом с ней она отойдет. Я не за себя боюсь, Максим, за нее…
— Получается, вы тоже выбросили из жизни несколько лет, Алена?
— Я окончила институт, специальность — «управление гостинично-ресторанным бизнесом и туризмом». Даже устроиться никуда не успела — поехала к сестре. Умные люди говорили: все рухнет, страну зальют кровью, бегите. Но разве ее уломаешь, она же ни во что не верит. И Ясир был такой же. Они смеялись надо мной, а потом началось… Сперва банки еще работали. Мы сняли со счетов все, что там оставалось. Потом все полетело к чертям, начались бои… В зоне, контролируемой сирийскими войсками, я помогала распределять гуманитарную помощь, потом этот район был захвачен боевиками. Нам пришлось прятаться, скрываться. Мы несколько раз пытались уйти из этой проклятой зоны, но не смогли.
Он инструктировал людей, вбивал элементарные истины в их простоватые гражданские головы:
— Никакой самодеятельности! За пацаном не бегать, он теперь на службе. Если у вас есть сомнения и страх — оставайтесь здесь. Легкой жизни не будет, возможны потери, но мы сделаем все, чтобы облегчить ваши страдания. Все вы должны быть уверены в том, что хотите уйти отсюда. Всем закрыть головы и лица. Особенно это касается вас, милые мои соотечественницы. Не стоит светить тут, в арабском городе, своими питерскими личиками.
Жизнь внесла коррективы в его планы — выступать пришлось на час раньше. Ефремов сообщил пренеприятную весть: прибыл микроавтобус с целым выводком бойцов «ан-Нусры»! Подвал они найдут не сразу, но когда-нибудь это случиться, и тогда всем мало не покажется! Надо сваливать отсюда, пока боевики не оцепили все дворы.
Они покидали убежище через вторую дверь. Амир метался вперед-назад. Мол, дорога свободна, давайте быстрее! Уходили воронками, ползли, перебегали. Впереди спецназ, следом женщины, закутанные в темные одежды. Майсун и Тахир помогали пожилому Хазиму. Тот отмахивался, дескать, сам дойду, есть еще порох в пороховницах. Али замыкал процессию. В сгустившейся темноте группа миновала кустарник, выбралась на улицу Аль-Хасиф…
На часы майор больше не смотрел, время потеряло для него значение. Весь собранный, на взводе, внешне — злостный исламист до мозга костей. Серый камуфляж, внушительные бутсы, рукава закатаны, автомат на груди, а выше — черная маска с прорезью, напоминающей танковую амбразуру.
Его товарищи — той же масти. Она не должна вызывать вопросов, если неизвестны приметы людей, атаковавших сборище главарей боевиков на улице Базрани. Но все духи в Алеппо не могут об этом знать…
Маленькая колонна двигалась по улице Аль-Хасиф со средней скоростью пешехода. Скрытное передвижение пришлось исключить из программы — не та публика, только загробят все дело. Мрачные строения возвышались вдоль дороги. Протяженный крытый рынок с небольшими разрушениями. В светлое время люди здесь еще могли чем-то торговать под присмотром бандитской власти. Сомнительно, что здесь в эти дни было полно народа. Город вымер, только изредка вдоль домов скользили серые тени и быстро прятались.
