Спали прямо на полу, подложив себе под голову скомканную одежду и заткнув уши ветошью, чтобы не слышать грохот непрестанно молотящих поршней двигателя. Который, впрочем, все равно просачивался в голову через вибрацию всего корпуса машины и пробирался во сны видениями землетрясений, взрывов и прочих катастроф.
К исходу их путешествия мундир Голстейна окончательно утратил свой парадный лоск, перепачкавшись в масле и саже, да и сам генерал внешне уже мало чем отличался от прочих техников, обслуживавших механизмы эшелона. Не имея возможности не только побриться, но даже более-менее нормально умыться, он очень скоро стал выглядеть как один из тех нищих бродяг, что клянчат милостыню у ступеней Императорского дворца.
Трехдневная щетина, скопившаяся под ногтями грязь, покрывающие одежду потеки и пятна – как человек, прошедший немало битв и хорошо знакомый с тяготами походной жизни, Голстейн был привычен к подобного рода неустроенностям, но вот заявляться в таком виде в тронный зал было равнозначно самому настоящему святотатству. Впрочем, возможности хоть как-то привести себя в порядок у него сейчас все равно не имелось.
Голстейн в очередной раз попытался отряхнуть с мундира накопившуюся пыль и поскрести некоторые пятна, но особого успеха не добился. Грязь уже настолько глубоко въелась в ткань, что даже хорошая стирка тут вряд ли могла что-либо исправить. Скорей всего, ему теперь придется заказывать себе новую форму. Как ни крути, а на эшафот следует подниматься чистым и опрятным, чтобы не портить людям впечатление от казни.
А шансы на такой исход представлялись вполне осязаемыми.
То, что изначально выглядело как рядовая командировка в одну из провинций с целью наведения там маломальского порядка, обернулось столь масштабными последствиями, что под угрозой оказывалось само существование Империи. Навряд ли приезд Голстейна в Цигбел стал тем самым спусковым крючком, что запустил лавину событий, но, оказавшись в самом их эпицентре, генерал был вынужден реагировать, получив на выходе еще больший хаос. И хаос этот разрастался все шире, охватив уже весьма изрядное количество людей и обширные территории. Еще немного – и чтобы вернуть ситуацию в нормальное русло, придется поднимать армию.
Совсем не такого «наведения порядка» ждали от Голстейна Братья, но он все же сумел превзойти их ожидания. Теперь ему предстоит соответствующая расплата. Благо, ждать осталось уже недолго – впереди показались первые постройки окружающих Кверенс пригородов.
Поморщившись от боли во всем теле, значительная часть которого после близкого знакомства с Аврумом представляла собой один сплошной кровоподтек, Голстейн вернулся к лестнице и начал спускаться в кабину.
В отличие от Цигбела, где караваны прибывали на один-единственный вокзал, расположенный на самой границе городка и пустыни, вокруг Кверенса движение было чрезвычайно плотным, и потоки прибывающих и отбывающих караванов регулировались отдельным сводом правил и инструкций. Еще на дальних подступах движение направлялось по выделенным маршрутам, где регулярно попадались знаки, указывающие, куда именно следует направляться разным транспортам в зависимости от перевозимого груза.
Правительственный Эшелон всегда стоял особняком, пользуясь рядом привилегий, позволявших ему без лишних согласований заезжать почти в самый центр города, где для него был оборудован специальный перрон.
Вымощенный полированным красным камнем и обнесенный ажурной кованой оградой он невольно предполагал, что прибывающие или отбывающие с него пассажиры будут соответствовать его уровню. И Голстейн, грязный и небритый, ступивший с опущенного трапа на терракотовые плиты, чувствовал себя несколько неуютно. В любое другое время его в подобном виде даже близко сюда не подпустили бы.
Персонал вокзала, выбежавший навстречу внезапно прибывшему Правительственному Эшелону, неуверенно топтался у края перрона, не в силах сообразить, как им следует поступить в подобных обстоятельствах. Да и сам вид роскошной машины, лишившейся своей второй, самой ценной и важной секции откровенно повергал их в ступор. А тут еще и появившийся на трапе «Бешеный бык», угрюмый вид которого не предвещал ничего хорошего.
– Где охрана?! – громко рявкнул генерал, чтобы хоть как-то вывести людей из оцепенения.
По сгрудившейся толпе прошло шевеление, и вперед выступил офицер полиции, отвечавший за обеспечение порядка на центральном вокзале.
– Необходимо задержать весь экипаж! – распорядился Голстейн, кивнув назад, на еще выпускавший струи пара эшелон. – Всех поместить в отдельные камеры без возможности общаться с кем-либо еще.
– Ясно! – офицер кивнул и обернулся, подзывая своих подчиненных. Подобные четкие и недвусмысленные распоряжения следует исполнять точно так же – быстро и четко. Осмыслить их можно и позже.
– Позвольте, но… – донесся с трапа недоуменный возглас капитана Крелла.
