Исследователи памятника не осветили в печати технику расщепления; было подчеркнуто отсутствие скребловидных орудий сибирских форм и вместе с тем полное отсутствие характерных европейских черт позднепалеолитической культуры. Впечатление принадлежности памятников к восточноазиатскому миру позднепалеолитических культур (Бадер О.Н., 1960, 1978) порождается обилием отщепов и осколков зеленоватого сланца, однако техника расщепления и вторичной обработки здесь укладывается в рамки традиций позднепалеолитических культур восточноевропейского региона. Призматическая техника расщепления, если не господствует, то во всяком случае достаточно ярко выражена. С другой стороны, как справедливо отмечает А.А. Формозов (1977), в настоящее время в Восточной Европе известно достаточно стоянок, где отщеп является основной формой заготовки, мало резцов, а вкладышевая техника достаточно развита: читатель без труда найдет такие примеры на предыдущих страницах раздела.
Нам представляется, что культура Островской стоянки сложилась и развивалась на основе традиций костенковско-городцовской культуры. Орнамент на обломке крупного ребра мамонта и по технике, и по композиции укладывается в рамки традиций искусства молого-шекснинского межледниковья (Талицкий М.В., 1941). Большую ценность представляет находка плохо сохранившегося костяного наконечника копья с двумя рядами кремневых вкладышей, представляющих типичные микропластинки с притупляющей ретушью (Гвоздовер М.Д., 1952). Для характеристики культурной принадлежности стоянки существенно отметить наличие зонального орнамента на обломке ребра мамонта, по технике и композиции аналогичного европейским памятникам молого-шекснинского времени. С нашей точки зрения, и две полосы раскрашенного орнамента на плитке сланца следует рассматривать в качестве традиции культуры восточноевропейского региона (Формозов А.А., 1977, с. 107–108).
Выдающимся событием последних лет в деле изучения палеолита Русской равнины является открытие на ее восточной окраине, на границе с Азией, трех первоклассных памятников эпохи позднего палеолита. При обследовании Медвежьей пещеры В.И. Канивцу удалось найти несколько кремневых орудий, десятки расщепленных кремней и угли вместе с костями мамонта, носорога, овцебыка, дикой лошади и других животных. Пещера эта находится на 65° северной широты, в Троицко-Печерском районе Коми АССР, в верховьях р. Печоры, в предгорьях Северного Урала. Она располагается на широте г. Петрозаводска, примерно в 500 км севернее Островской стоянки им. М.В. Талицкого.
Другим не менее важным памятником северо-востока Европы является Бызовая стоянка (Печорский р-н, правый берег р. Печоры). Отнесение ее к ранней поре позднего палеолита сомнений не вызывает. Коллекция каменных изделий насчитывает около 140 экз., 76 из них имеют следы вторичной обработки или изношенности (Канивец В.И., 1976, с. 56). В технике первичного раскалывания налицо наличие призматических нуклеусов, хотя пластинчатость в данной индустрии выражена меньше, чем в Медвежьей пещере. Обращает внимание группа двусторонне обработанных орудий, в том числе двуконечное листовидное острие («мясной нож» — рис. 87, 19), асимметричные скребла. Скребки преимущественно концевые, на пластинах или коротких отщепах (рис. 87, 1, 2, 4–7, 9-11, 13, 16, 17). Имеются скребла — двойные, иногда с подработкой концов, и простые однолезвийные (рис. 87, 12, 15, 18). Выразительным орудием является двуконечное острие на пластинке с притупленным краем (рис. 87, 8). Имеющиеся материалы не дают, по нашему мнению, оснований для утверждения «культурного единства» Бызовой стоянки и нижнего слоя Костенок I. Приводимые для доказательства этого положения «аналогии» (Канивец В.И., 1976) основываются на случайном сходстве отдельных вещей, не определяющих существенных черт того и другого комплексов; сходство асимметричных ножей из Костенок I с двуконечным острием из Бызовой стоянки, также выполнявшим функцию ножа, преувеличено. Специфические черты индустрий двух сравниваемых памятников в действительности слишком различаются, чтобы можно было объединять их в одну культуру. Более осторожно подходит к этому вопросу О.Н. Бадер, предполагающий наличие генетического родства Бызовой стоянки, Сунгиря и V слоя Костенок I, но отрицавшего их однокультурность (Бадер О.Н., 1978, с. 224). В принципе нельзя исключить, что бызовская индустрия обнаружит впоследствии следы традиций костенковско-стрелецкой культуры, но для этого, во-первых, необходимы новые данные, а, во-вторых, сопоставление материалов должно, очевидно, проводиться с Сунгирьской стоянкой, а не с более удаленными памятниками Среднего Дона.
Рис. 87. Бызовая стоянка. По материалам В.И. Канивца.
