Палеолит СССР полностью

По технико-типологическим показателям прослеживается определенное сходство в инвентаре Королево между слоями от VII до III. В результате В.Н. Гладилин (1978) устанавливает здесь генетическую связь между ашельскими и мустьерскими комплексами. Это обстоятельство чрезвычайно важно для решения многих вопросов развития палеолита в Закарпатье.

Мустьерские горизонты IVa, IV, III, и IIа имеют отчетливо выраженные леваллуазские черты. Горизонт II, по данным В.Н. Гладилина, относится к выделяемому им варианту мустье двустороннее, а I горизонт — к мустье зубчатому.

Многослойное местонахождение Королево в настоящее время находится в процессе исследования, и можно надеяться, что выяснение хронологии отдельных слоев этого памятника даст очень интересные результаты.

Памятники мустьерской эпохи распространены на территории Русской равнины значительно шире. Они известны около 52° северной широты в бассейне Десны севернее г. Брянска, а на Волге — севернее г. Куйбышева. Почти во всех бассейнах рек, текущих в южном направлении, обнаружены группы мустьерских местонахождений, среди которых выделяются поселения с хорошо сохранившимися культурными слоями. К сожалению, хорошо стратифицированные памятники расположены далеко друг от друга в разных геоморфологических регионах, что сильно мешает их сопоставлению как в хронологическом плане, так и в культурно-историческом. По поводу геологического возраста различных памятников имеются серьезные расхождения, что не дает возможности выделять синхронные материалы в разных регионах и ставить вопрос об их культурной принадлежности. Не выработаны критерии установления сходства или различия одновременных и разновременных памятников.

По всем этим показателям мустьерские памятники Русской равнины значительно сложнее для понимания, чем памятники Кавказа, да и Средней Азии. Такое состояние археологических источников вызывает необходимость перед рассмотрением и интерпретацией мустьерских местонахождений Русской равнины остановиться в настоящем разделе на некоторых общих вопросах методики изучения мустьерских индустрий и критериев выделения мустьерских культур. Даваемая здесь трактовка этих проблем в некоторых отношениях дискуссионна и полемична. Но уже указывалось (Введение), что неоднозначность решения отдельных вопросов является характерным элементом современной науки о палеолите.

Вопрос о характере развития материальной культуры в мустьерскую эпоху на разных территориях является одним из сложнейших в науке о палеолите. Попытка подойти к его решению на материалах Восточной Европы в послевоенные годы была предпринята А.А. Формозовым при изучении коллекции из раскопок навеса в Староселье (Формозов А.А., 1958). Годом позднее он опубликовал специальную работу, посвященную формированию этнокультурных властей на территории европейской части СССР в каменном веке, в которой в отличие от получившей широкое распространение концепции С.Н. Замятнина (1951) о сравнительно позднем появлении локальных различий в палеолите, верно отметил большую разницу между мустьерскими памятниками Русской равнины и Крыма, с одной стороны, и Кавказа — с другой. По существу, это была первая попытка культурного расчленения мустьерских комплексов на территории Восточной Европы. Для доказательства своих взглядов А.А. Формозов опирался главным образом на один из наиболее выразительных элементов в обработке каменных орудий — на наличие или отсутствие приема двусторонней техники оббивки (Формозов А.А., 1959, 1964). В последующие годы под влиянием типологических разработок Ф. Борда советские исследователи сосредоточили внимание на установлении различительных черт в каменном инвентаре мустьерских памятников и стали подразделять мустье на несколько вариантов: мустье типичное, мустье с ашельской традицией, мустье шарантского типа, мустье зубчатое. В зависимости от техники расщепления эти варианты дополнительно разделяются на леваллуазские и нелеваллуазские (Bordes F., 1961; Любин В.П., 1965). Эти варианты мустьерских индустрий стали рассматривать как категории выше рангом, чем археологические культуры — пути развития (по Г.П. Григорьеву — 1977) или линии развития (Любин В.П., 1977). Теперь почти повсеместно прослеживают сходные пути или линии развития, выделяя узколокальные образования типа археологических культур (Анисюткин Н.К., 1977; Любин В.П., 1977). При этом, однако, по нашему мнению, не обращают внимание на то, что обработка материалов по одной схеме и одинаковым критериям, предложенным Ф. Бордом, всегда приведет к результатам, которые предусмотрены этой системой. Именно поэтому, как мы полагаем, и возникают одинаковые «пути», или «линии», развития мустьерских культур на различных территориях.