Кларисса уселась на скамью возле стены и стала ждать. За стенами иногда слышались шаги, но в кабинет долгое время так никто и не заходил. От скуки она начала осматривать каждую мелочь: пустые стеклянные сосуды для зелий на настенной полке, аккуратно сложенные бумаги на письменном столе, несколько перьев и чернила. Мама любила порядок, хотя это был не только её кабинет. Наверняка она одна здесь порядок и поддерживала, а заодно докупала несколько трав и ингредиентов для зелий в столице и приносила, а по ночам читала специальные книги про травничество.
Когда дверь неожиданно открылась, Кларисса вскочила. Но это был всего лишь привратник Веймар, который удивленно посмотрел на непрошенную гостью, закрыл дверь и только после этого спросил:
— Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?
Кларисса слегка замялась, не ожидая его увидеть.
— Дева Талия попросила сегодня прийти для одного дела.
— И что же это за дело?
Уточняющие вопросы сейчас были совсем ни к чему. Кларисса не знала толком, что ответить и сказала, как есть:
— Это… личное.
— Ясно, тогда можешь её не ждать. Деву Талию поместили под стражу по обвинению в сговоре с культом Вечных.
— Давно? — резко спросила Кларисса.
— Вчера, насколько мне известно.
Теперь Кларисса разволновалась не на шутку. Дело резко приняло серьезный оборот.
— И что с ней будет?
— Обычно, если причастность человека к культу доказана, его ждет заключение где-нибудь в шахтах. Но в случае с девой Талией и её высоким положением при дворе, думаю, приговор будет более жестким. Боюсь, что это может быть смертная казнь.
Привратник говорил без капли злобы и презрения. И даже где-то прозвучали нотки сочувствия, хоть в лице он не изменился и продолжил смотреть на Клариссу испытывающим взглядом. Она не могла найти слов, чтобы ответить. Смотрела прямо на него, но будто не видела перед собой. Казалось, сейчас она заговорит, и голос начнёт дрожать. Но, взяв себя в руки, Кларисса спросила:
— Что культисты сделали такого государству?
— Ничего, — равнодушно ответил он. — Это всего лишь фанатики и лжепророки, что приходят к людям, облаченные в овечью шкуру. Они поют проповеди о вечных, восхваляют нечестивых правителей и хотят свергнуть привычные устои общества. Но хоть на вид еретики и безобидны, нутром они волки хищные и несут за собой реальную угрозу. Вот почему принц Освальд их так боится.
— Вы можете ей как-то помочь? — нервно спросила Кларисса, уже не в силах скрывать беспокойство.
— Я не знаю, как это случилось, но даже при отсутствии каких-то весомых доказательств, её, скорее всего, казнят. Так уж устроена наша система правосудия. Наверняка, это неспроста и, скорей всего, она кому-то перешла дорогу. Хорошо ещё, что нет близких родственников. Их бы тоже схватили и допрашивали, и наверняка загребли бы вместе с ней.
Кларисса поняла, что её сейчас затрясет или она попросту расплачется, и нужно немедленно уходить. Но Веймар её остановил.
— То, что я сказал на счет девы Талии, это между нами. Никто не должен знать, хорошо? Мы много лет проработали вместе при дворе, и лично я не хочу для неё такого конца. Мне неважно зачем она тебя звала и имеет ли она какое-то отношение к культу или нет. Она хороший человек. Но слухи в Академии быстро распространяются, а это только навредит. Поэтому ни говори никому, ясно?
Кларисса молча кивнула, не в силах ответить.
Кларисса не находила себе места. От нарастающей тревоги и давления мыслей даже заболела голова. Нужно срочно что-то предпринять, а не стоять на месте. Она дошла до своей пустующей комнаты, закрыла дверь и просто села на кровать. В кармане всё ещё чувствовалась злосчастная записка, но Кларисса не решилась её доставать, ведь в любой момент могла вернуться Авилина.
Казалось, не будь этой записки вовсе, и с мамой всё было бы в порядке. Одни беды всегда от этого ужасного культа. Кларисса и раньше пыталась поговорить с мамой на эту тему, и всегда нетерпеливо относилась к посторонним в доме. Но не могла её ни в чем убедить. А первые тревожные мысли стали посещать ещё, когда она узнала, что культ вовсе запрещён в Палеонессе. Но никто не упоминал, что всё на столько серьёзно. В Палеонессе вообще много чего запрещено законом. Дар душегуба, некоторые виды зелий и опасных ядов, торговля без специального разрешения, да даже просто разговоры о заговорах и оскорбление правящего рода.
А вот мама, наверняка знала, потому и проявляла такую осторожность и даже собственную дочь заставила делать вид, что они для всех вокруг чужие. Сидя на кровати, Кларисса грустно усмехнулась. «Собственная дочь» сидела и ничего не могла сделать с надвигающейся бедой. И хоть дева Талия не была родной матерью, она человек, который её вырастил и воспитал.
Дверь открылась, и в комнату бодро вошла Авилина. Каждый раз она возвращалась из дома в приподнятом настроении и потом могла часами рассказывать о том, что во дворце всё так же, как и раньше. Дома принцессе всегда были рады.
