— Последнее время я часто просыпаюсь посреди ночи и понимаю, что мне снились родители. Мама и папа вместе, всё хорошо, как раньше. Иногда во сне приходит Лира, и мы долго разговариваем. Она рассказывает мне о всякой ерунде. О каких-то цветах в саду, о том, как была на приеме у императора, о яблоках в медовом соусе. А я сижу и думаю, какая же скукотища, когда она уже замолчит? А потом просыпаюсь и понимаю, что это был просто сон. И почему-то долго не могу уснуть.
— Может, скажешь об этом Камилле?
— Ей некогда.
Амелия ответила резко, но Дьюк уже давно знал, что из-за накопившихся дел управительница не уделяет девочке много внимания. Столько раз Камилла неоднократно грозилась заняться её воспитанием всерьёз или уделить время, чтобы выбраться в город и купить новые вещи, проверить учёбу. Но всё это оставалось на словах.
— Думаю, воспоминания важная штука, — сказал Дьюк. — Наши близкие всегда рядом, пока мы храним их в сердце. Я тоже не забываю о маме. Но не думаю, что твои родители хотели бы, чтобы ты сидела тут в одиночестве и грустила. Хочешь, шутку расскажу?
Амелия попыталась изобразить заинтересованный вид и приготовилась слушать. Хоть и похоже, к ней постепенно возвращалась сонливость.
— В общем, знаешь, что говорит подушка человеку?
Амелия продолжала смотреть всё так же отстраненно и даже слегка удивленно.
— Ты можешь на меня положиться.
— Здорово, — без энтузиазма похвалила она.
Улыбнувшись, Дьюк подал ей руку.
— Решил уложить меня спать?
— Просто провожу и всё. И ты заснешь, обещаю.
— Эх, вот вечно ты меня спасаешь.
Всё же она решилась и встала со стула, чтобы пойти с ним обратно в спальню. Им предстояло подняться на верхний этаж. На узкой винтовой лестнице шаги отдавались глухим эхом. Дьюк медленно двигался вверх и подумал о том, что, живя в постоянной работе и беготне, просто не заметил, как давно прошла вторая половина зимы и так быстро пролетела весна. Уже снова наступало лето. Прошёл почти год с того момента, как он впервые здесь оказался. А ведь ещё совсем недавно он удивлялся, насколько замок огромный и необъятный.
Амелия шла молча и только перед самой дверью в свою комнату тихо спросила:
— Ты не замечал, что последнее время дома стало как-то мрачно и тихо?
— Камилла же уволила половину слуг.
— Я не совсем об этом, — сказала она. — Но, в общем, ладно… Доброй ночи, Дьюк. Спасибо, что проводил.
С детства Дьюк привык вставать рано и потому, просыпаясь, часто заставал Камиллу спящей. Не зря она жаловалась на то, что вечно просыпается одна. Он уезжал в орден рано утром, а чуть позже Амелия завтракала и сразу же шла на занятия. И несколько служанок, оставленных на минимально возможное жалование, ходили тихо, словно мыши, лишь бы поменьше пересекаться с управительницей.
Вот и этим утром Дьюк, проснувшись, умылся и пошёл в главный зал, где вовсю накрывала на стол Мирина с парой слуг. Только он сел за стул, как она тут же подошла и любезно подала чашу с вином. Сложно было привыкнуть, но утро в замке начиналось в быстром ритме с самого рассвета, особенно у тех, кто занимается обслуживанием или обеспечением безопасности. То есть, почти у всех.
— Хочешь поесть чего-нибудь? — спросила Мирина.
Дьюк, ещё толком не проснувшись, молча покачал головой, и она загрустила:
— Эх, ну, ты прямо худенький такой. Тебя бы откормить. Обращайся, если что.
Дьюку нравилась, что Мирина обо всех старалась заботиться и, кажется, кухня была её призванием с самого детства. Немногим старше Камиллы, она, похоже, была её полной противоположностью по характеру, а по склонности к труду даже превосходила. Никогда не жаловалась на усталость и всегда крутилась как пчёлка, постоянно то у плиты, то у камина, а если делать было совсем нечего, наводила порядок в кладовке и перебирала припасы. И всех старалась накормить и удивить интересными блюдами. Дьюку было совестно говорить, что в ордене Альстеир, где он проводил большую часть времени последние пару месяцев, довольно добротно кормили. А потому никогда не отказывался от всех дополнительных припасов, которые Мирина так старательно ему собирала в дорогу.
Наслаждаясь тишиной, Дьюк в очередной раз преподнёс кубок к губам, чуть не пролив содержимое. Кто-то подошёл сзади, и как следует треснул прямо по шее.
— Вот ты и убит, — торжественно провозгласил Дориан.
Местный сенешаль, а сказать по правде, самый беззаботный человек в замке появился будто бы из ниоткуда. Он следил за припасами, руководил кухней, слугами и командами охотников. А во время выезда управительницы сопровождал её с отрядом в качестве личной охраны. То есть практически никем не руководил, но иногда ненадолго пропадал. А вечерами находил где-то надежно спрятанное Камиллой Алкрийское королевское вино, ждал Дьюка и пару ребят из оборонительного отряда и рассказывал у камина какие-нибудь истории.
— Знаешь, почему у меня получилось, а у тебя нет? — всё ещё торжествующе спросил он.
