А Вацлав решил не говорить больше ни слова. «Зачем, собственно говоря, я впутался в этот разговор? Я пришел к командиру. Этот ментор меня не интересует. Подожду своего времени».
Еще один неожиданный гость появился на аэродроме — майор Винарж. По прибытии он сразу же представился полковнику Каркошу, предъявив удостоверение работника государственной безопасности. В немногих словах они обо всем договорились, и теперь майор ходил по части вроде бы без определенного плана и цели: побеседовал с людьми, ответственными за горючее, заглянул в их документацию, встретился с капитаном-метеорологом, задал несколько обычных вопросов работникам технической службы, потом зашел в диспетчерский зал и попросил прокрутить несколько магнитофонных записей. Предварительное заключение по поводу случая с капитаном Мартинеком становилось простым и ясным: обычный случай без каких-либо нежелательных осложнений.
Наконец майор Винарж остановился возле здания штаба в небольшой березовой рощице. Здесь его собеседником стал сержант из числа студентов-выпускников. Сержант был застигнут врасплох — он не знал, как себя вести: то ли пожаловаться на вечно пересоленный суп, то ли завязать разговор о влиянии кибернетики на так называемую болезнь цивилизации, то ли, может быть, прощупать, что этот майор думает о Франце Кафке. Не зная, на что решиться, сержант повторял лишь одни и те же ничего не значащие слова: «да», «может быть», «вообще говоря», показывая своей улыбкой, что он понимает иронические намеки майора. И в тот момент, когда майор, надеясь развязать как-то язык сержанта, задал последний вопрос, к ним подошел разболтанный ефрейтор, щелкнул указательным пальцем по фуражке — что, видимо, означало приветствие — и молча остановился, с невинным выражением лица глядя на беседующих.
Майор Винарж на минуту сжал губы, но тут же взял себя в руки. Не теряя все-таки надежды заставить сержанта заговорить, он задал вопрос:
— А как вы считаете: виноват ли капитан Мартинек в аварии?
— Откуда мне знать, товарищ майор? — ответил сержант с улыбкой.
И тут ясно и четко прозвучал голос ефрейтора, которого никто не спрашивал:
— Конечно, он ни в чем не виноват, товарищ майор!
Майор Винарж сделал вид, что только сейчас заметил ефрейтора:
— Вы хотите мне что-нибудь сообщить или у вас есть что-то другое?
— Так точно, товарищ майор.
— Вы что, не знаете, как положено в таких случаях обращаться?
— Знаю, товарищ майор, но забыл…
Майор отпустил сержанта, а потом спросил ефрейтора:
— Как это понимать?
— Я хотел сказать, что отвык, товарищ майор.
Майору ничего не оставалось, как только усмехнуться. Укреплением дисциплины здесь, в конце концов, занимаются другие.
— Ну, и в чем заключается ваша информация?
— Собственно говоря, это не информация. — Майор почувствовал, что терпение его на пределе, но промолчал. — Я специально вас искал, товарищ майор. Хочу вам сказать, что подполковника Пешека нельзя дать в обиду!
Майор на какой-то момент растерялся. Сдвинув брови, он удивленно взглянул на ефрейтора: «Что за комедия? Откуда этот ефрейтор знает, что я приехал сюда в основном из-за Пешека?» Но он тут же овладел собой.
— Я не понял, почему вы обращаетесь ко мне.
— Дело в том, что после аварии к нам приехали два человека, каждый сам по себе, с разными целями. Тот майор очень расстроил товарища подполковника, и теперь товарищ Пешек сидит в своей комнате, как убитый. И вот я обращаюсь к вам… извините меня, товарищ майор! — При этих словах ефрейтор вдруг стащил с головы фуражку и начал молча ее комкать. — Стало тихо. Майор размышлял. Ефрейтор выдавил: — Я рискнул, товарищ майор. Рискнул, сказав себе, что вы — лучше того. Вы — работник госбезопасности, а тот, возможно, только политрук.
— Откуда это вам известно?
Ефрейтор Полачек с уверенностью ответил:
— Я это знаю!
Оставив без внимания эту тему, майор спросил:
— А тот другой майор оскорбляет подполковника?
— Я знаю только, что он как-то странно его расспрашивал, говорил о выступлении старого Пешека по радио… Насчет этого столько всяких разговоров вокруг товарища подполковника! А теперь еще тот майор!
Майор Винарж вновь был удивлен. Этот парень, видно, не понимает, каких серьезных вещей коснулся.
— Вы… вы сами слушали эту радиопередачу?
— Да.
— Вы… согласны со старым паном Пешеком?
Ефрейтор Свободник заколебался, но ответил честно:
— Этого я пока не знаю, товарищ майор. Но товарища подполковника в обиду не дам.
Майор Винарж подал ефрейтору руку со словами:
— Благодарю вас, товарищ ефрейтор, но за ваше поведение вам не миновать бы гауптвахты.
Расставаясь, они понимающе улыбнулись друг другу.
Бессильная злоба овладела майором Винаржем. Два месяца назад он и майор Некуда были направлены из Праги на периферию. Но если майор Винарж с ответственной должности пошел с понижением на дивизию, то майор Некуда получил повышение: из незначительного винтика его сделали одним из руководящих работников западной области. В обоих случаях к этому делу приложил руку некий известный генерал.
