Она пошевелилась, зажмурилась, но глаз не открыла. Солнце светило в лицо. Будило её, но она упрямо зарывалась в одеяло.
Ян встал и прошёл в гардеробную. Снял все вещи, что были на нём. Кажется, что всё, да и он сам, пропахло больницей. От этого запаха воротило. Может, его и не было, но в носу всё ещё стоял запах медикаментов и лекарств, присущих тому месту. Он быстро переоделся. Быстро, потому что ничего не чувствовал. Но это только пока. Прежде чем «шить», его «обкололи» чуть не с ног до головы. Хотя и сейчас он испытывал не самые лучшие ощущения: начало подташнивать и голова кружилась. Доктор предупреждал о таких проявлениях местной анестезии. Но самое «веселье» будет, когда она начнёт отходить. Он закинул всю одежду в корзину для белья, вышел в спальню, и остановился у кровати, застёгивая пуговицы просторной джинсовой рубашки. Она открыла глаза. Потом снова закрыла, привыкая к яркому свету. Зажмурилась и снова открыла.
— Ты так и будешь стоять надо мной как цербер, пока я сплю?
— Ну, примерно, — улыбнулся он.
Даже в сонном состоянии она среагировала на его улыбку и почувствовала себя влюблённой идиоткой.
Ну, точно, как говорил Симон!
Малахольная Красная Шапочка и Злобный Волк…
— Ян! Ты забрал картину… — восторженно она приподнялась на кровати и уставилась на предмет, завёрнутый в серую бумагу и перевязанный жгутом. Другого там ничего и быть не могло. Было очень похоже на картину.
— Забрал. Сегодня утром.
— Ой, спасибо… даже не знаю, как тебя и благодарить, — довольно проговорила она и снова улеглась.
— А тебе и не нужно. Это моя картина.
— В смысле?
— В прямом. Я купил её, потому она моя.
— Шутишь?
— Нисколько. А ты и не приближайся к ней. А то боюсь на этом холсте тоже появятся некоторые дополнения. Не сомневаюсь, что такой мастер как ты через некоторое время решит поправить сюжет.
— Я даже и не собираюсь ещё вставать, и не смотри на меня так, — она сменила тему, предпочла увернуться. Совсем некстати был этот разговор, когда она и себя ещё не поняла, не то чтобы его раскусить.
— Даже и не настаиваю. Спи, — он забрал с тумбочки стакан.
— Сплю, — проворчала она и зарылась с головой под одеяло.
— Билли, ну, сколько можно спать? — спросила она старика, будто он мог ей дать вразумительный ответ, на, казалось бы, простой вопрос. Не исключено, что Билли ответил, если бы вопрос касался непременно его самого.
— Ну, и пусть спит. Хоть выспится, — пожал он плечами, принимая из её рук чашку чая. — Организм молодой и здоровый, а значит и сон такой же. Да, наверное, погода такая и настроение. Я вот сам сегодня только недавно встал.
— Будешь, что-нибудь? Кексы?
— Да-а… Это я люблю. Ну, а кто не любит?
— Ян не любит. Он не любит кексы. И вообще мало сладостей ест, — быстро сказала она и замолчала. Почувствовала себя неловко. Но Билли не обратил на это внимания. Или сделал вид, что не заметил. Спокойно потягивал чай. Ел кексы и снова потягивал чай.
Она позвала Билли к столу и поела вместе с ним. И чай тоже решила попить. Чувствовала, что к вечеру начала совсем звереть. Ходить из угла в угол даже по такой огромной квартире стало невыносимо. Лежать надоело. Телевизор не интересен. От книжек болела голова. Музыка раздражала.
— Сыграем? — Билли подмигнул ей и Эва оживилась.
— Ой, с удовольствием. А то я совсем замучилась от безделья.
— Ага, я и картишки прихватил с собой, — он задорно улыбнулся.
— А я, по всей видимости, теперь могу не стесняться в ставках, — злорадно ухмыльнулась она.
— Да-да, — поддержал её Билли и, предусмотрительно понизив голос, придвинулся к ней поближе. — Теперь есть кому расплатиться за твои долги. И учти, девочка, больше никаких поддавков, — не менее злорадно ответил Билли.
Она изумлялась. Просто поражалась. Сама встала около полудня. Хотя и не особо удивилась, обнаружив его в гостиной на диване. Спящим.
Ну что в этом такого?
Ничего такого. Спит и спит…
Но прошёл час. Потом ещё один. И третий. А он так и спал. И практически не менял положения, спал на правом боку. Она походила вокруг него, но так и не решилась притронуться, чтобы разбудить. А прилечь рядом тем более не решилась. Она так и не поняла, спал он с ней в одной кровати или нет. Наверное, спал: подушка вроде как помята.
Она позавтракала, уже можно сказать, что пообедала, в одиночестве, потому что не стала его будить. Всё-таки испытывала к нему нежность, и тревожить его не хотелось. Он спал так спокойно и крепко. А обед может и подождать.
Да и на самом деле у неё были другие планы на собственное времяпрепровождение и свидетели в таком деле ей не нужны. Она решила обследовать квартиру. Вчера, в таком взвинченном состоянии, она даже не поняла, где очутилась, только узнала что это его квартира. А теперь решила подробно осмотреть его Йоркское логово.
Впечатляет. И страшно…
Панорамные окна по всему периметру выходили на залив. Даже было видно Статую Свободы. Подойдя ближе, захватывало дух, и ощущение будто стоишь на краю обрыва.
— М-да… шикарненькие лофт-аппартаменты… — пробормотала она.
Потолки метра по четыре… Стены абсолютно белые… И мебель светлая…
