Теперь Эва молчала. То ли глоток коньяка её так разгорячил, то ли ситуация обострённая до предела, но сердце снова зачастило, готовое выскочить из груди. Она собиралась закончить разговор, не раз пытаясь его начать. Закончить, хотя уже не имела представления, чем он может обернуться.
В кабинете было темно, только настольная лампа горела. Эва прошла и уселась на край стола, глядя ему в спину. Он не повернулся, а так и стоял, глядя в окно.
— Что? Нечего рассказать? Ты, Эва, — он сделал многозначительную паузу, — ты, которая с тем же упорством доказывала ошибочность моей теории, с удовольствием бегаешь на свидания, даже не удосужившись позвонить мне. Ты даже не вспомнила обо мне. Где были твои чувства? И не нужно говорить, что ты не могла. Я не хочу этого слышать! — Саркастический тон убивал напрочь все попытки связно мыслить, а железная логика ставила в тупик.
Наконец-то он выдал больше трёх слов, но от этого не легче, только хуже.
— Это не свидание, а дружеская встреча, — настаивала она с упорством.
— Да? И кто же этот загадочный друг? Тот самый любитель грибов? Очень занятно… Весьма занятно… — он сардонически усмехнулся, а руки медленно поползли в карманы джинсов.
— Прекрати язвить, он мне просто друг. Довольно редко, но мы встречаемся. И повернись ко мне лицом, хватит с окном разговаривать, — сама удивилась, как резко прозвучали её слова, но они подействовали, он развернулся.
— Не смеши меня, дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.
— Это одна из твоих многочисленных психологических теорий? — она попыталась ответить в тон на его резкие слова.
— Можешь считать и так. Хотя нет, дружба бывает. Но только в двух случаях: либо до, либо после секса. Один должен испытывать влечение. Ну? Какой случай у нас? До или после? — Он смотрел ей прямо в глаза, пытаясь прочитать в них ответ. Сковывал её взглядом, пригвоздив к столу, но и сам застыл на месте, выжидая и оценивая её реакцию.
Она задохнулась. Мысли взметнулись вихрем в её светлой голове, принося понимание того, что за бред творится в его голове.
— Ян, ты же не думаешь, что мы… Как ты можешь? — Она даже не смогла озвучить его предположение, так нелепо грязно оно было.
— А почему бы мне так не подумать? — зло сказал он. — Что мне мешает так не думать? Ты мне всю неделю доказывала, что я для тебя ничего не значу!
— Это не так, — тихо, но убеждённо сказала она.
— А как? Я взрослый мужчина, Эва. Ты не можешь пинать меня как мальчика, я просто тебе не позволю этого вот и всё, — жёстко и колко, отрывисто, что не могло не вызвать в ней должного отклика.
— Так что же тебя задело тогда, если ты такой ярый приверженец «химической» теории отношений? — выпалила она ему в лицо. — Скажи!
Решила достать его до конца. Прояснить всё сейчас или нет никакого смысла продолжать разговор. Рассчитывала на его реакцию и получила её. Он уже не был спокоен, хотя с виду держал себя в руках. Это угадывалось в напряжённой позе, в отрывистых движениях и острых взглядах.
Эва занервничала, вытащила шпильку и расправила волосы. А потом вздрогнула и отшатнулась, когда он резко шагнул к ней. Он смотрел на неё, в серые глаза, казалось, вечность, уперевшись в стол руками по обе стороны от неё. Эва почувствовала, как в горле собирается предательский ком, и поняла, что ещё несколько секунд, и она разревётся.
— При всем при этом, я не встречаюсь с другими женщинами! И я бы точно нашёл возможность дать о себе знать! Эва! Просто позвонить мне и сказать, что ты в порядке! Чтобы, черт тебя дери, я не думал весь вечер, что тебя прибили в тёмном переулке! Потому что ты моя Эва, я должен это знать! Я должен знать, что с тобой всё в порядке! — он повысил голос, полоснув её словами.
— Я знаю. Я не права, я знаю это, — она прошептала. Сил говорить громче не было, она устала. Устала за весь этот долгий, бесконечный вечер нервотрёпок.
— Тогда зачем ты всё это делала? Зачем?
Эва протянула руку и развернула настольную лампу в другую сторону. Яркий свет, в общем полумраке кабинета, начал её раздражать.
— Чего ты добивалась?
Она видела, как вздымается его грудь при каждом вздохе, как стиснули его руки край стола.
— Чтобы…
— Ты хотела довести меня до белого каления?
— Ты… — она заикнулась, и предательская слезинка скатилась по щеке, — чтобы ты понял, что ты не прав.
— У тебя это получилось…
Она не поняла, что он имел в виду. Что именно у неё получилось: доказать что он не прав, или довести его до белого каления.
— Я сверну тебе шею… если ещё раз увижу тебя рядом с ним… или с любым другим… а ему переломаю ноги… в нескольких местах…
Она распахнула глаза, забыв про слезы, раздумывая, серьёзно он говорит или нет, потому что в его тоне не было и намёка на шутку.
— Ты бы смог?.. Смог поднять на меня руку?
— Нет, что ты… Ни за что… Ударить женщину? Нет. Никогда… Убить — да, а ударить — нет.
Она так и смотрела на него, забыв, что нужно дышать, а он смотрел на неё.
— Меня не интересует то, что было. Меня интересует то, что есть. Ты больше с ним никогда не увидишься, Эва. Никогда.
Он стер с её щеки вторую слезинку и сжал лицо в ладонях.
