Конечно же, она возьмёт багаж, ведь все накопления тётка вложила в украшение и интерьер квартиры: в стулья, столы и столики красного дерева, кожаные диваны и кресла стиля поздний модерн, золочёные люстры и полированные горки, полные хрусталя и китайского фарфора. Немалую сумму Тане пришлось заплатить знакомому оценщику из комиссионного магазина за справку, что её мебель и посуда не имеют антикварной ценности и их можно вывозить за границу. Табличку она тоже собиралась вывезти, а вот с квартирой было сложней. Продать квартиру и вывезти деньги было опасно, но подумать об этом у Тани ещё было время. Она пока что должна была решить, как упаковать все ценные вещи, чтобы позолоту не испортила влага, фарфор не приехал разбитым, мебель не поцарапали при погрузке… Таня так задумалась, что не заметила, как зажглась лампочка «Пристегните ремни»: объявление о посадке застало её врасплох. Вспомнив, что взлёт и посадка — самые опасные минуты полёта, она закрыла глаза и вцепилась в подлокотники, — так что побелели пальцы.
«Скорый поезд Минск — Москва через тридцать минут прибывает на Белорусский вокзал». Объявление не было для Рины неожиданным. Чемоданы сложены, умывальные принадлежности спрятаны, выброшены остатки завтрака, и проводница уже забрала стаканы из-под чая. В последний раз Рина и её попутчица перетряхивают постель, чтобы посмотреть, не завалилась ли куда помада или перчатки. Двое мужчин, тоже попутчики, деликатно вышли, чтобы дать женщинам закончить свой туалет. Они курят в коридоре, приоткрыв верхнее окно, откуда тянет холодом, свежестью и особым запахом предместий Москвы.
Рина прильнула к окну. Такая знакомая картина разъездов, перепутанных железнодорожных путей, каких-то деревянных домов, длинных, как бараки, — неужели там живут люди? Рина обернулась на своих спутников. Вдруг жалко стало расставаться… Как объяснить это волшебное единение случайных попутчиков, этот феномен поездов и длинных расстояний, когда на ночь или на сутки чужие люди становятся ближе, чем родные, и незнакомому человеку вдруг можешь рассказать то, что, бывает, не откроешь и близкому другу… Так, вчера вечером, они долго ужинали, угощая друг друга своими припасами, попивая чай, который снова и снова приносила утомлённая проводница. И после ужина, потасовав для приличия колоду, говорили и говорили взахлёб… без остановки…
А сейчас, как только поезд замер у перрона, все подхватили свои чемоданы и, понимая, что нужно сказать «Прощай», небрежно бросили «Пока» или «До свидания» и через секунду уже торопились, каждый в свою сторону…
Рине пришлось ехать в Москву второй раз, и второй раз — неожиданно. С самого начала всеми вопросами отъезда в Израиль занимался её муж Володя, тем более, что поездки в Москву были для него рутинным делом: два года назад он открыл совместный кооператив со своим другом по институту. Но именно на этой неделе Володя не мог выехать, что-то «горело» на работе, и ехать пришлось ей. Вообще, поездки Рину не утомляли, это было то, что она больше всего в жизни любила. Только жалела, что опять не смогла взять с собой Гошика — так хотелось показать ему Красную площадь, Кремль! Но зимой сын всегда сильно болеет, маленький ещё. Ничего, погуляют по Москве, когда полетят в Израиль, тогда они будут вместе с Володей, а он знает Москву лучше неё. И вообще, он многое знает лучше неё. Рина вдруг вспомнила, как он приезжал из Москвы, где учился в Радиотехническом, и его всегда окружал ореол человека из большого мира.
