Ещё по дороге к метро Таня стала чувствовать себя «третьей лишней». Как правило, она избегала таких ситуаций и предпочитала провести вечер дома; ведь только наедине с собой не чувствуешь одиночества. Таня болталась в вагоне метро, держась за верхний поручень, и не переставала проклинать себя. К чему ей было наблюдать зарождение чужой любви, слушать, как Игорь блистает остроумием и отпускает такие удачные шутки, что даже окружающие фыркают, и всё, конечно, только для Рины, с которой он не сводит глаз. Хоть бы раз, для приличия, обратился к Тане. И Рина, сама ещё не понимая, что происходит, хохочет без умолку; нет, конечно же, она понимает — вон как вцепилась в Танин рукав, и не подумает её отпустить, боится остаться с ним наедине, сама себя боится. Вот ведь почувствовала, что Тане больше всего на свете хочется сейчас уйти, и шепчет ей в ухо «Не уходи, не бросай меня…», а сама смеётся, заливается. Рина была Тане очень симпатична — бывает такая «любовь с первого взгляда» между женщинами, — и она не хотела её оставлять одну. Опыта большого в сердечных делах у неё не было, но тут невооружённым глазом видно, что Рина скоро будет готова не только расстегнуть кофточку, но и снять трусики перед этим, хоть и симпатичным, но малознакомым гражданином… Почему же с ней, досадовала на себя Таня, никогда ничего подобного не происходило и, наверно, уже не произойдёт.
Никогда она не целовалась самозабвенно не только с первым встречным, но и с давно знакомым и проверенным, и всегда ей мешала какая-нибудь мелочь: плохо выглаженная рубашка, нечищеные туфли или сбитый набок галстук.
В комнате у Рины развитие романа продолжалось с нарастающим напряжением. Выпитая на троих бутылка шампанского уже ни на что не могла повлиять. Таня демонстративно проверила в сумке ключ от квартиры родственников и заявила, что забрала две последние пары ключей и хозяева не смогут зайти в свою квартиру. Рина уже не возражала, и вообще, Таня не была уверена, что кто-то заметил её уход. Никогда в жизни она не видела такого ожидания счастья, которое было написано на лицах этих двоих: тихонько прикрыв за собой дверь, Таня даже не стала оглядываться, чтобы не сглазить…
В самолёте, на обратном пути, Таня уже не так боялась. То ли начала привыкать, то ли московские впечатления выбили из неё все страхи и переключили её на другой лад, но так или иначе, Таня к середине полёта осмелела настолько, что решилась отстегнуться и пройтись по салону. Она шла между кресел, поглядывая на лица читающих или спящих пассажиров и, по давней привычке, искала то единственное, которое должно перевернуть всю её жизнь. Но все лица были заспанные, усталые, небритые, и ни один мужской взгляд не задержался на ней с интересом. Таня вздохнула, попыталась протиснуться на своё место и чуть не упала на свою соседку, толстую армянку (точно, в Москве какой-то торговлей занимается). Молча проглотила неодобрительный взгляд и села к своему окну, позволив себе краем глаза скользнуть по облакам…
