Завершился сбор урожая какао. На острове властвовала изнуряющая жара, а Пиренеи сковал холод, северный ветер перекатывал снежную поземку, будто струйки песка в ледяной пустыне. В Сампаке рабочие на плантации готовили землю к посадкам, обрезали деревья, ремонтировали дорогу. В Пасолобино Килиан был заперт в четырех стенах. Снег валил и валил, а когда прекращался – завывал ветер. Невозможно чем-то заняться. Он проводил долгие часы у камина, слушая бесконечные вздохи матери, заходил к Каталине, которая уже не вставала с постели (сестра пожелала умереть в доме, где появилась на свет, и ее поселили в комнате, где она жила раньше), успокаивал зятя, которого едва знал, изредка беседовал с соседями о том, что принесет деревне будущий горнолыжный курорт.
Сидя у огня, он все время думал о Бисиле. Ее тело создано для зноя. Окажись его
Каталину похоронили морозным днем на исходе февраля. Холод ускорил церемонию. Спешка, с которой все происходило – начиная от заколачивания простого деревянного гроба до прощания у могилы, – воскресили в душе Килиана чувство, что и ему надо спешить. Надо скорее возвращаться на Фернандо-По, но требовалось побыть с матерью, чтобы утешить ее в горе. О Господи, сколько еще это будет продолжаться?
В конце апреля остров накрыли дожди. Бисила много времени проводила в больнице: дождь всегда увеличивал число заболевших.
Она вышла немного проветрить голову. Не было смысла обманывать себя: ноги всегда несли в одном направлении. Когда она приблизилась к дому европейцев, был уже поздний вечер. Надежды пробуждать не хотелось, но она ничего не могла поделать с собой. Прошло уже пять месяцев, с тех пор как она не виделась с
Но Килиан дал слово! Он пообещал, что они всегда будут вместе. Оставалось поверить, потому что он был ее истинным мужем, а не Моей, с которым все тяжелее было исполнять супружеский долг. Моей был телом, которое лежало с ней в одной постели, а Килиан – хозяином ее сердца и души.
Она прислонилась к стене и, закрыв глаза, представила, что сейчас откроется дверь и выйдет Килиан в бежевых льняных брюках и белой рубашке. Глубоко вздохнет, закурит сигарету, обопрется на перила – и встретится с ней взглядом. И она выйдет ему навстречу – его черная жена, которую он выбрал, несмотря на предрассудки. И они навсегда будут парой – Килиан из Пасолобино и Бисила из Бисаппо.
Звук мотора вернул Бисилу в реальность. Фонарь над входом моргнул, двор погрузился во мрак. Она накинула на голову платок и поспешила обратно к больнице в неверном свете фар приближающегося пикапа. Ее не так-то просто было напугать, но двор казался таким пустынным и темным, что она решила переждать в тени здания.
Обдав ее грязью, пикап притормозил посреди двора. Послышались мужские голоса и смех, и Бисила поняла, что высадившиеся из машины движутся в ее сторону. Дурное предчувствие заставило вздрогнуть, и она подумала, что лучше пройти через сушильню и бараки работников; она уже двинулась в этом направлении, но тут за ее спиной прогремел пьяный голос.
– Так-так… И кто это здесь?
Бисила ускорила шаг, но грузная фигура преградила ей путь. Сердце отчаянно забилось.
– Не так быстро, шоколадка! – произнес голос с сильным английским акцентом, и кто-то схватил ее за плечо.
– Дайте пройти, – Бисила сделала усилие, чтобы ее собственный голос звучал жестче. – Я работаю в больнице, меня там ждут.
Она высвободилась и прибавила шагу. Случись что, никто ей не поможет.
Внезапно грубая рука схватила ее за локоть и резко развернула; она столкнулась лицом к лицу с высоким мужчиной, от которого сильно разило алкоголем.
– Никуда ты не пойдешь, – заплетающимся языком проговорил англичанин. – Женщина не должна гулять одна так поздно. – Бледное лицо исказилось в ухмылке, – если, конечно, она не ищет с кем-то встречи.
Бисила снова попыталась высвободиться, но англичанин заломил ей руку за спину и потащил к своему приятелю. Она попыталась закричать, но мужчина, зажав ей рот, прошипел:
– Молчи лучше!
Она попыталась кусаться, но он только сильнее сдавил ей рот и крикнул приятелю:
– Не поверишь, что я нашел!
Второй приблизился, также источая перегар, протянул тощую руку и стащил платок с головы Бисилы.
– Похоже, вечеринка продолжается! – бросил он с непонятным акцентом и гаденько заржал. – Ну что же, я готов.
Лицо с носом, напоминающим клюв, придвинулось ближе.
– Я плохо вижу… – Он провел рукой по ее щеке, затем по животу и бедру. – Но мне нравится.
