Уоррингтон был одним из крохотного числа чистокровных слизеринцев, решивших вступить в клуб; по его взгляду было видно, что причина в злости на Эберт, которую он решил выместить здесь. Наверное, не хотел проснуться как-то среди ночи, обнаружив стоящую у кровати Тейлор с окровавленным носком.
Из того, что слышал Рон, Кассиус дружил с Эйвери и пытался настроить всю школу на мнение, что Эберт надо исключить.
Рон поймал себя на том, что старается подойти поближе, несмотря на то, что Гарри даже начал оттаскивать его. Унылый ход множества дуэлей нагонял на него тоску; большинство боёв были короткими — раз-два, и кто-то проиграл. Но противостояние врагов, скорее всего, станет чем-то жутким. Было крайне вероятно, что кто-нибудь попробует смухлевать.
В конце концов, они оба были слизеринцами.
— Поклон, — сказал Трэверс.
Кивки, которыми они обменялись, были практически незаметны. Явно Эберт знала, кто перед ней. Несмотря на это, она стояла раскованно, словно её вообще не волновали атаки соперника.
Это было преднамеренное оскорбление, и Рон легко прочёл реакцию на лице Уоррингтона. Парень нахмурился, и на лицо его наползла отвратная гримаса.
Гарри рядом с Роном, кажется, не обратил внимания на немую сцену. Поттер наблюдал за их палочками и ногами, кажется, не замечая ничего остального.
— Начинайте бой, — отдал команду Трэверс.
И они начали.
Глава 53. Дуэль
Уоррингтон.
Вот к нему не было и капли уважения. Слизеринцы, напавшие на меня в начале семестра, хотя бы сделали это прямо. У них, хотя бы, была смелость и оставался шанс получить кучу неприятностей на свою голову, хоть нападали они просто на маленькую девочку.
Это была обыденная жестокость. Да, всё ещё трусливая, но они все же решились хоть на что-то.
Уоррингтон был другом Эйвери, но ни разу не попытался мне отомстить — только злословил у меня за спиной все полгода. Я делала вид, что не замечаю, потому что круг его слушателей состоял из тех, кто и так меня ненавидел.
Позволить ему самовыражаться оказалось крайне полезным — я услышала, что люди отвечают ему. Некоторые с удовольствием поддерживали его нытьё. Кто-то был более сдержан, а кто-то — и вовсе посылал его с порога. За такими я решила присматривать особо, потому что они, наверное, были самыми рассудительными на факультете. То, что Уоррингтон к ним вообще подошёл, свидетельствовало, что он считал их единомышленниками — на тех, кто будет против, у него бы духу не хватило.
Он был талантливым подхалимом, но объединить людей и возглавить — это было для него чересчур.
Будь он поумнее — старался бы подмочить мою репутацию. Он мог распространять сплетни, бросаться голословными обвинениями, организовать для меня кучу мелких неприятностей. Вместо этого он просто ныл и пускал сопли, говоря всё, чтобы его считали другом Эйвери, но ничего реально не делая.
И что же, наконец-то ты решил драться всерьёз?
Уоррингтон выглядел рассерженным: лицо раскраснелось, что для профессиональной, холодной и расчетливой дуэли было непростительно. В последнее время я же вообще не делала ничего такого, чем могла бы его разозлить, было не ясно, чего это он слетел с катушек.
Трэверс объявил начало поединка.
Уоррингтон пристально глянул на меня. Ухмыльнулся, и указал палочкой на пол, бормоча что-то, чего я не расслышала из-за шума и гама.
Пространство вокруг нас засияло синим светом, на полу проступили какие-то символы.
— Я пару недель провёл, ползая тут на коленях, пока всё подготовил, — сказал он. — Всё основано на защитных чарах Хогвартса в случае опасности.
Сквозь барьер синего силового поля я не слышала ни звука своими ушами, но через связь с насекомыми я слышала, как Флитвик и Трэверс пытаются разрушить силовое поле. Безуспешно.
— Друзья отца научили меня, как это сделать, — продолжил он. Улыбнулся угрюмо. — Всё ради того, чтобы мы могли провести вместе несколько приятных минут.
Стоило Уоррингтону навести на меня палочку — и из неё вырвался огненный шар. Отшатнувшись, я быстро поставила щит и постаралась лишить его палочки заклинанием.
Огонь отскочил от моего щита и ударил изнутри по синему барьеру. Отскочив от барьера, огненный шар потух.
— Экспеллиармус, — воскликнула я.
Я не рассчитывала, что на него подействует: у него, кажется, был кое-какой опыт дуэлей, в отличие ото всех моих предыдущих противников, кроме Джорджа. И правда, шаг в сторону, и он запускает в меня ещё один огненный шар. В этот раз мой щит отразил атаку в потолок, и хоть на нём была картина открытого неба, на нас посыпалась штукатурка.
Тогда Уоррингтон попытался ударить меня проклятием ватных ног — несомненно, он надеялся меня обездвижить, а затем наградить чем-то куда более мерзким.
Я легко отступила в сторону.
— Это не я заперта тут с тобой, — сказала я, не отрывая от него внимательного взгляда. — Это ты оказался заперт со мной.
— Блеф тебе не поможет, грязнокровка, — ответил он. — Не знаю, какой хитростью ты убила моего отца, но на мне она не сработает.
