— Хочу, шоб ты попробовала скормить их ей и успокоить её. Следи за рогом; ей будет больно, она может разозлиться.
— Что это? — спросила я.
— Ягоды, вымоченные в успокаивающем зелье, — сказал Хагрид. — Это не повредит жеребенку, и кобылице поможет не бояться. Что-то, наверное, впитается тебе сквозь кожу, но тебе тож не повредит.
Мог бы и сказать об этом до того, как положил ягоды в мою голую руку. Я поморщилась, но не стала жаловаться. Слишком много всего сейчас происходило.
Он махнул рукой Гестии:
— Теперь тебе придётся запачкать руки. Помни то, что я сказал об их мытье.
Девочка скривилась, но послушно опустилась на колени позади единорога.
— Следи за копытами, — сказал Хагрид. — Она может лягнуть.
Я обнаружила, что сижу перед единорогом, глядя в её глаза. Я осторожно протянула ей руку с ягодами. Я держала её полностью открытой, чтобы она смогла слизнуть ягоды с руки.
Следующие тридцать минут я просто смотрела ей в глаза и нежно поглаживала рукой шею. Хагрид отрывисто командовал Гестии, что делать; и в голосе его слышалось беспокойство.
Наконец Хагрид сказал:
— Теперь держи её; придётся попотеть.
Я кивнула и крепче сжала голову единорога. Она немного напряглась, но мгновением позже я увидела, как что-то движется с той стороны, где Хагрид.
Он не был чисто белым, как другие единороги, или даже серебряным, как некоторые другие жеребята. Он был из чистейшего золота, и глаза его казались огромными, как сама вселенная. Я была первой, кого он увидел, когда выглянул из-за бока своей матери, и он уставился на меня так, словно любил, так, словно я была самым прекрасным, что он когда-либо видел.
Конечно, я была единственным, что он вообще когда-либо видел, но прямо сейчас мне не хватало сил быть циничной. Всё что я могла, так это таращиться на него в течение следующих нескольких минут.
В конце концов, он поднялся на нетвёрдых ногах, и сделал ко мне пару шагов.
Впервые за несколько минут Хагрид заговорил с Гестией:
— Жеребёнок в порядке, но мать всё ещё в опасности. Нужно, чтобы вы, детки, отправились обратно в замок; нужно, чтобы сюда пришла Мадам Помфри; она сможет помочь нам удержать старую приятельницу в живых.
Я пристально посмотрела на него:
— Разве нет какого-то магического способа, которым вы могли бы призвать её? — спросила я.
— У меня нет палочки, — сказал он. — Да и не умел я никогда особо колдовать. Один из старших парней сможет найти дорогу обратно. Поспешите. Гестия останется здесь и поможет мне.
Я ощутила странную пустоту в душе, когда медленно убрала голову единорога со своих коленей и опустила её на мягкую лесную землю. В её глазах было выражение, которое мне не понравилось; оно выглядело практически как беспомощная обречённость, словно она знала, что умрёт.
Сможет ли вообще её жеребенок выжить без своей матери?
Я поднялась молча и отправилась к остальным.
— Ничего не видно, — пожаловался Драко. — Мы всю ночь только и делали, что стояли да глазели на кучку лошадей.
— Хагрид говорит, что нам нужно идти и привести Мадам Помфри, — сказала я. — Кобылице не очень хорошо.
— Он хочет, чтобы мы отправились в лес одни? — спросил Драко.
Он выглядел так, словно его глаза сейчас выскочат из орбит.
— Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем лучше, — сказал Теренс. — Лучше, если все мы отправимся вместе, чем пойдут один или двое… так нас труднее перехватить.
Я кивнула.
Несомненно, у некоторых из слизеринцев имелся здравый смысл.
— Хорошо, пошли, — сказала я.
Глава 24. Схватка
— Кто-нибудь знает, как добраться обратно? — спросила я.
— М-м-м… вон туда, — сказал Теренс, указывая на просвет в густом подлеске. — Мне кажется, или мы дважды поворачивали налево?
Это смутно совпадало с тем, что я помнила, и если мы начнем теряться, я всегда смогу послать своих насекомых выше крон, чтобы проверить местоположение замка. С плохим зрением насекомых, они, вероятно, не смогут хорошо рассмотреть Хогвартс, но они смогут достаточно хорошо различить его огни.
— Пошли, — сказала я.
Не спросив никого, я нырнула в подлесок, и услышала, что Майлз Блетчли и Теренс Хиггс молча последовали за мной. При помощи насекомых я видела, что Драко колеблется, но затем он также поспешил за нами.
Погрузившись во тьму, я даже не стала заморачиваться превращать свою палочку в фонарик. Свет от палочек остальных позади меня создавал тусклое освещение, но по большей части я двигалась, ощущая насекомых под своими ногами.
Майлз догнал меня сзади.
— Так ты действительно девочка, — сказал он.
— Что это должно значить? — спросила я.
Блаженство, испытанное мной во время пребывания с единорогами, начало выветриваться, и на его место вступила тревога, вызванная мыслями, что мы не успеем добраться вовремя.
— Некоторые считали, что ты Пожиратель Смерти под оборотным зельем, присланный, чтобы проверить нас, — сказал он. — Выкорчевать тех, кто не верит по-настоящему в расовую чистоту.
— Тогда зачем бы мне было избивать этих трёх идиотов в первую ночь? — спросила я.
— Я не говорил, что это была хорошая теория, — отозвался он. — Но признай, ты не укладываешься в рамки нормального.
