Раздался звон колокольчика. Д'Арампе приглашали гостей к столу. Эмильена подхватила Чаплина под свободную руку, и они втроем направились к дому.
Наступила ночь. Сотни факелов, освещавших сад, указывали нам путь к большому столу, накрытому под ясным, усыпанным звездами небом. Вдруг в темноте загудели охотничьи рога. Мощная мелодия, странная и мрачная.
Я вздрогнула.
Вскоре подали ужин. Огромный стол, множество гостей. Я потеряла из виду мадемуазелей, Люпена, Марселя и Бернадетту.
Слева от Чаплина Эмильена, как умела, расправлялась с крабом, орудуя своими пальцами с длинными накрашенными ногтями. Она много говорила, громко и возбужденно, сыпала разными байками. Ее оживленная болтовня приводила в восторг соседей. Время от времени она обольстительно улыбалась Шарло и переводила свои рассказы на весьма приблизительный английский, вставляя малопристойные намеки. Речь шла о том, что она завела маленькую киску, которую все очень любили гладить. Гедеон нашел бы в ней отличного наставника.
Напротив меня сидела странно молчаливая Колетт. Иногда она смеялась шуткам Эмильены, но без особого энтузиазма. Что-то изменилось в выражении ее лица. Появилась неуловимая скованность, которую не мог развеять даже ее обходительный сосед.
Блюда сменяли друг друга – изысканные, утонченные. Музыка стала оживленнее, и гости, подогретые реками вина и шампанского, перешли к танцам. Вдруг д'Арампе постучал ножом по бокалу.
–
Окружающие его гости разразились аплодисментами.
– Страна Басков может многое предложить на побережье, но еще больше – здесь, в самом своем сердце. Будете ли вы достойны этого?
Раздались возгласы: «Конечно! А то как же!»
Появились пятеро мужчин. Мускулистые, с выдающимися челюстями и сверкающими из-под беретов глазами. Они несли длинный канат, который с вызовом бросили к ногам гостей.
Я заинтересованно подняла бровь. Оглянулась по сторонам в поисках Бернадетты. Это должно ей понравиться! Я вспомнила наши воскресные прогулки на рынок. «У этого не на всех этажах горит свет, но я была бы не прочь поставить свои тапочки под его кровать!» Куда, черт побери, она запропастилась?
Д'Арампе выбрал пять человек из толпы. Среди них был и Чаплин, который, как настоящий игрок, уже снял пиджак и с преувеличенным усердием закатывал рукава.
Энтузиазм д'Арампе был заразителен.
–
Команды натянули канат. Встав между ними, д'Арампе коротко объяснил правила состязания, которые, надо сказать, были достаточно просты: каждая команда должна тянуть до тех пор, пока не перетащит противников на свою сторону, примерно на четыре метра. Проще простого для этих баскских силачей, подумала я. Но гости, распаленные вином и криками окружающих, были настроены весьма решительно.
– Бернадетта обязательно должна это видеть! – крикнула я Колетт.
Она все еще сидела рядом с Эмильеной и не слышала меня. Эти двое были знакомы еще в Париже. Долговязая брюнетка в ярчайших подробностях расписывала Колетт все, что та пропустила. Колетт завороженно слушала. Эмильена рассказывала о своем нынешнем любовнике – насколько я поняла, бельгийском аристократе.
– Он женат? – поинтересовалась Колетт.
– Естественно! – ответила Эмильена. – Но очень щедрый!
Она многозначительно посмотрела на собеседницу и помахала рукой. Изумруд на ее среднем пальце, окруженный круглыми рубинами и желтыми сапфирами, вспыхнул как фейерверк.
– Двенадцать карат!
– Мать моя! – восхищенно воскликнула Колетт.
– Английская пастораль, вот как оно зовется. Один ювелир с Вандомской площади сделал его для меня.
Огромное кольцо, казалось, весило тонну. Если Эмильена вдруг упадет в озеро, оно наверняка утянет ее на дно.
– Ну а ты? Расскажи теперь ты! – теребила она Колетт, поглядывая на ее шею, уши и пальцы, не украшенные никакими драгоценностями. – Что ты делаешь в этой дыре? Я так погляжу, тут только козы, крестьяне и камни! Но не те, из которых можно сделать ожерелье!
Колетт неловко улыбнулась. Парижанка, все еще жившая в ней, не могла не согласиться.
– Я работаю в мастерской, – ответила она, немного придя в себя. – Шью эспадрильи.
– Эспадрильи?
Эмильена захохотала.
Позади нас слышались крики и звуки борьбы. Шарло, взмокший от пота, с увязшими в земле лакированными дерби, изо всех сил сопротивлялся баскам.
– Ты не знаешь, где Бернадетта? – спросила я Колетт, не глядя на ее соседку.
Затылком я чувствовала любопытный взгляд Эмильены. Колетт покачала головой.
– Может быть, с Терезой?
Я кивнула. Не хочет ли она пойти со мной поискать ее? Нет, она предпочитает остаться и поболтать. Она была похожа на мотылька, завороженно летящего на свет. Я вздохнула и отправилась на поиски кухарки.
Чуть дальше, на другом конце стола, сияющая мадемуазель Вера держала под руку пожилого лысеющего господина в мундире с эполетами. Какой-нибудь командир или генерал, наверняка глухой. Королева хохотала во весь голос над каждой его фразой. Я встретилась взглядом с Терезой, та обреченно пожала плечами.
