Обойдя все столы, я прошла через сад, спустилась к замку. Вдали в лунном свете мягко поблескивал огоньками город Тардец. Куда же подевалась Бернадетта? Я обошла гостиные, заглянула в курительную комнату, туалеты и даже на кухню, полную персонала, – тебе это должно быть хорошо знакомо, Лиз! – но Бернадетты нигде не было. В воздухе разносились крики мужчин, из последних сил сражавшихся с баскскими силачами. Я окликнула вынырнувшего из кухни официанта в ливрее:
– Не попадалась ли вам женщина примерно такого роста, в синем платье и в шляпке с перьями?
Официант подбородком указал на парадную лестницу напротив входной двери. Что бы это значило? Я поднялась по ступенькам, мои шаги заглушал ковер. Одна из дверей в пустом коридоре была приоткрыта. Приглушенные звуки. Я подошла ближе.
– Прекрати!
Я встревоженно ускорила шаг.
– Ты что, с ума сошел! Нас же могут зас…
Женский голос хихикнул.
– Бернадетта? – я просунула голову в дверь.
И застыла в изумлении. Улыбающаяся кухарка, распростертая на кровати с задранной юбкой, без особого рвения пыталась оттолкнуть мужчину. Я узнала шрам, насмешливый взгляд и даже зубочистку.
Марсель и Бернадетта хорошо проводили время.
Я прыснула и бросилась вниз по лестнице. Колетт не поверит своим ушам! Конечно, кухарке было не до мускулистых басков, перетягивающих канат! У нее было чем заняться с шофером! Как же я раньше не заметила? Эти двое подходили друг другу, как шляпка и перо.
Я поспешила вернуться в сад. Там удрученный Чарли Чаплин пытался отдышаться под всеобщие аплодисменты. А д'Арампе уже предлагал новую игру.
– Колетт! Ты не представляешь, что я сейчас видела! – крикнула я, запыхавшись.
Колетт меня не слышала. Она ловила каждое слово Эмильены – хитрой, коварной змеи.
– Ты хочешь сказать, что маркиза де ла Винь тоже здесь? – удивлялась Эмильена.
Колетт кивнула.
– Ничего себе! Поверить не могу! Но как же ты… то есть…
Удивленный взгляд Колетт.
Я почувствовала опасную перемену ветра. Сдвинутые брови Колетт, сигаретный дым, медленно выплывающий изо рта брюнетки. Рот хищницы.
– Тебе никто не сказал, да?
Я понимала, что ее надо остановить. Заткнуть ей рот. Схватить Колетт за руку и бежать. К мадемуазелям, к мастерской, ко всему тому, что еще было нашим миром. Который вот-вот собирался рухнуть.
– Ну что ж…
И тогда всего несколькими фразами Эмильена уничтожила все. Конечно, Эдуард де Монтегю отверг Колетт. Но знает ли она почему? И, главное, из-за
Она пересказывала эту историю медленно, смакуя каждое слово. Раздирая бледную грудь Колетт своими длинными пальцами, вонзаясь в нее когтями, чтобы вырвать сердце.
В то время весь Париж говорил только о ней. Восхитительная Колетт, волшебная, потрясающая Колетт! Новая звезда полусвета, которая вот-вот затмит всех остальных… и одну из них в особенности. И теперь она собирается стать герцогиней! Выйти замуж за самого красивого аристократа Парижа. Нет, это уж слишком для одной женщины! Все ей завидовали. Конечно, кроме нее, Эмильены.
– Подруги всегда желают счастья друг дружке! Но не у всех есть понятие о дружбе, правда, Коко?
Поползли слухи, что Колетт заболела. Говорили, что у нее оспа. Это даже стало ее прозвищем. Маленькая Коспа, вот как ее называли!
Побледневшая Колетт ничего не понимала. У нее? Оспа? Что за бред!
А Эмильена продолжала.
Кто-то предупредил герцога. Кто-то, кто в прошлом сам оказывал ему услуги. Да, кто-то отговорил герцога жениться на Колетт.
– И отгадай-ка имя этого «кого-то»?
От Колетт осталась лишь тень. Эмильена ликовала.
– Знаешь же, как говорят? – сделала она свой последний, решающий выпад. – «Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе».
После ее рассказа не было слез. Не было криков. Только молчание.
А потом стало еще хуже.
Колетт не вернулась в дом мадемуазелей. Не вернулась в мастерскую.
Колетт не попросила меня о помощи.
Колетт со мной даже не попрощалась.
Колетт просто исчезла.
Что касается Анри, то он перебрался в Нью-Йорк. Отправился покорять новые горизонты в городе, достойном его амбиций. Подальше от мастерской. И прежде всего от меня.
Перед отъездом он все уладил. Я получила от него официальное письмо с учтивыми извинениями за то, что его отъезд может создать нам сложности. Но он верит, что мы с Колетт способны достичь больших успехов. Мы талантливы, и нам ничего не страшно, пока мы вместе. Он желает нам удачи. Адреса Анри не оставил.
По странному стечению обстоятельств, как это иногда бывает в жизни, Колетт тоже отправилась на Запад. Чарли Чаплин вернулся в Голливуд не один – с ним приехала красивая блондинка с ослепительной улыбкой, полная решимости жить той жизнью, которую у нее украли.
Я осталась одна. И винить мне было некого.
И тут, словно всего этого было недостаточно, Франция вступила в войну. Чарльстон остался лишь далеким воспоминанием, которое очень скоро было разрушено бомбами.
