Когда б стоял и пал ты одинок,Как башня, с гор грозящая долинам,Щитом презренье ты бы сделать мог,Но средь мильонов стал ты властелином,Ты меч обрел в восторге толп едином,А Диогеном не был ты рожден,Ты мог скорее быть Филиппа сыном,[139]Но, циник, узурпировавший трон,Забыл, что мир велик и что не бочка он.42Спокойствие для сильных духом — ад.Ты проклят был: ты жил дерзаньем смелым,Огнем души, чьи крылья ввысь манят,Ее презреньем к нормам закоснелым,К поставленным природою пределам.Раз возгорясь, горит всю жизнь оно,Гоня покой, живя великим делом,Неистребимым пламенем полна,Для смертных роковым в любые времена.43Им порожден безумцев род жестокий,С ума сводящий тысячи людей,Вожди, сектанты, барды и пророки, —Владыки наших мнений и страстей,Творцы систем, апостолы идей,Счастливцы? Нет! Иль счастье им не лгало?Людей дурача, всех они глупей.И жажды власти Зависть бы не знала,Узнав, как жалит их душевной муки жало.44Их воздух — распря, пища их — борьба.Крушит преграды жизнь их молодая,В полете настигает их судьба,В их фанатизме — сила роковая.А если старость подошла седаяИ скуки и бездействия позор —Их смелый дух исчахнет, увядая:Так догорит без хвороста костер,Так заржавеет меч, когда угас раздор.45Всегда теснятся тучи вкруг вершин,И ветры хлещут крутизну нагую.Кто над людьми возвысится один,Тому идти сквозь ненависть людскую.У ног он видит землю, синь морскуюИ солнце славы — над своим челом.А вьюга свищет песню колдовскую,И грозно тучи застят окоем:Так яростный, как смерч, вознагражден подъем.46Вернемся к людям! Истина таитсяВ ее твореньях да еще в твоих,Природа-мать. И там, где Рейн струится,Тебя не может не воспеть мой стих.Там средоточье всех красот земных.Чайльд видит рощи, горы и долины,Поля, холмы и виноград на них,И замки, чьи угасли властелины,Печали полные замшелые руины.47Они, как духи гордые, стоятИ сломленные высясь над толпою.В их залах ветры шалые свистят,Их башни дружат только меж собою,Да с тучами, да с твердью голубою.А в старину бывало здесь не так:Взвивался флаг, труба сзывала к бою.Но спят бойцы, истлел и меч и стяг,И в стены черные не бьет тараном враг.48Меж этих стен гнездился произвол,Он жил враждой, страстями и разбоем.Иной барон вражду с соседом вел,Но мнил себя не богом, так героем.А впрочем, не хватало одного им:Оплаченных историку похвалДа мраморной гробницы, но, не скроем, —Иной, хоть маломощный, феодалПодчас величьем дел и помыслов блистал.49
