Как раз подходит рамазан, их пост.День летний бесконечен, но терпенье!Чуть смеркнется, с явленьем первых звезд.Берет Веселье в руки управленье.Еда — навалом, блюда — объеденье!Кто с галереи в залу не уйдет?Теперь из комнат крики, хохот, пенье,Снуют рабы и слуги взад-вперед,И каждый что-нибудь приносит иль берет.61Но женщин нет: пиры — мужское дело.А ей — гарем, надзор за нею строг.Пусть одному принадлежит всецело,Для клетки создал мусульманку бог!Едва ступить ей можно за порог.Ласкает муж, да год за годом дети,И вот вам счастья женского залог!Рожать, кормить — что лучше есть на свете?А низменных страстей им незнакомы сети.62В обширной зале, где фонтан звенит,Где стены белым мрамором покрыты,Где все к усладам чувственным манит,Живет Али, разбойник именитый.Нет от его жестокости защиты, _Но старчески почтенные чертыТак дружелюбно-мягки, так открыты,Полны такой сердечной доброты,Что черных дел за ним не заподозришь ты.63Кому, когда седая бородаМешала быть, как юноша, влюбленным?Мы любим, невзирая на года,Гафиз[99] согласен в том с Анакреоном.[100]Но на лице, годами заклейменном,Как тигра коготь, оставляет шрамПреступность, равнодушная к законам,Жестокость, равнодушная к слезам.Кто занял трон убийц — убийством правит сам.64Однако странник здесь найдет покой,Тут все ему в диковинку, все ново,Он отдохнет охотно день-другой.Но роскошь мусульманского алькова,Блеск, мишура — все опостылет снова,Все было б лучше, будь оно скромней.И Мир бежит от зрелища такого,И Наслажденье было бы полнейБез этой роскоши, без царственных затей.65В суровых добродетелях воспитан,Албанец твердо свой закон блюдет.Он горд и храбр, от пули не бежит он,Без жалоб трудный выдержит поход.Он — как гранит его родных высот.Храня к отчизне преданность сыновью,Своих друзей в беде не предаетИ, движим честью, мщеньем иль любовью,Берется за кинжал, чтоб смыть обиду кровью.66Среди албанцев прожил Чайльд немало.Он видел их в триумфе бранных дней,Видал и в час, когда он, жертва шквала,Спасался от бушующих зыбей.Душою черствый в час беды черствей,Но их сердца для страждущих открыты —Простые люди чтут своих гостей,И лишь у вас, утонченные бритты,Так часто не найдешь ни крова, ни защиты.67Случилось так, что натром и волнойКорабль Гарольда к Сулии помчало,Чернели рифы, и ревел прибой,Но капитан и не искал причала.Была гроза, и море бушевало,Однако люди больше волн и скалБоялись тут засады и кинжала,Который встарь без промаха карал,Когда незваный гость был турок или галл.68
