Паломничество жонглера полностью

«Ну что же, пора действовать, капитан».

Он указал Клину на троицу мрачных молодцев, явно «лесных стражей», обсуждавших что-то у стойки. За старшего у них был чернобородый тип, у которого забавно оттопыривалось левое ухо, — но вряд ли кто-нибудь рискнул бы отпустить по этому поводу шутку-другую.

— А пригласите-ка к столу этих господ, любезный, — казал Жокруа. — Думаю, у меня для них есть предложение, от которого они не смогут отказаться.

На запад от Сьемтской переправы начинались сплошные леса с редкими вкраплениями замков не слишком богатых господ да одичалыми деревушками.

Переправу, хвала Сатьякалу, миновали без приключений и потерь; Матиль — та вообще пищала от переизбытка впечатлений. паромщик, бедняга, издергался на ее «а почему?..» отвечать.

Дальше тянулся тракт, вдоль которого и встречались упомянутые замки и деревушки. Труппа Жмуна этим путем странствовала редко, отдавая предпочтение южным маршрутам: и народу там побольше, и разбойников поменьше. Здесь, на севере, народ, конечно, промышлял по-разному: и охотой, и пчеловодством, и рыбной ловлей — но всё это были побочные занятия, а основным оставалось суровое в своей неприглядности облегчение чужих кошельков. В конце концов, и за дичь и за рыбу следовало (если по закону) платить владельцам земли, всяким там обнищавшим баронам да маркизам, а за ограбленных путников отчитываться не перед кем. Обманчивое, конечно, представление, но крайне популярное в умах здешнего населения.

Вспомнив всё это, Кайнор ощутимо затосковал по обществу Санандра с его булавами и красавицы Киколь, которая с завязанными глазами попадала из лука белке в глаз. Белок она, правда, жалела, но против людишек-душегубов рука б у Киколь не дрогнула. а здесь что? — хромой врачеватель, который и тетивы-то не натянет, Дальмин-рохля и куча баб-с. На пару с тайнангинцем, что ли, от злыдней отмахиваться? Так здешние «лесные стражи» по двое-трое не ходят, только кучно — не отмахаешься.

А с другой стороны — может, и пронесет? В конце концов, тракт, согласно неписаным законам здешних краев, — земля ничейная. То бишь, если свернешь в сторону, тебе почти наверняка свернут шею. А если никуда сворачивать не будешь, глядишь, и не заметят, позволят проехать. Встречаются в этих местах обычные дорожные трактирчики, где можно не бояться, заночевав, проснуться поутру в канаве, голым-босым.

Да и чернявая ведь знала, на что шла, когда выбирала этот путь — он самый короткий, а графинька страсть как поспешает к озеру.

О том, что самый короткий путь, как правило, не самый быстрый, Гвоздь решил ей не напоминать. Что толку нудить, если всё равно тебе в лучшем случае снова скажут о нехватке времени, а в худшем — снисходительно улыбнутся: «Я знаю, господин Кайнор».

У-удушил бы!..

А через пару дней Гвоздю вообще стало не до этих глупостей: разбойники, графинька-дура, короткие или длинные дороги.

Многих здешних трактирщиков он знал лично, его в этих краях тоже помнили — циркачи тут редко появляются, а труппа Жмуна всё-таки не из худших. Помнится, как-то раз довелось даже выступить на свадьбе у одного «лесного барона», пригласили.

Словом, Кайнору было с кем потрепаться, когда останавливались на ночлег. Но странно: хозяева трактиров, хоть и вели себя вроде радушно, в то же время дистанцию держали. Никакого панибратства, никаких «привет, старина! как поживаешь?», никакого доверительного трепа «за жизнь». В первый раз Гвоздь решил: обиделся на него трактирщик за что-то, — ну и Сатьякал с ним! Во второй — насторожился, но сделал вид, что ничего не заметил. В третьем по счету трактире, «Оторванном хвосте», не выдержал, поманил хозяина по имени Ролл-Упрямец, прижал в углу:

— Что за дела?!

— Ты это о чем? — чересчур уж спокойно спросил Ролл И взглядом показал, мол, руку-то с плеча убери.

— Не ряди меня в дураки, ладно? — процедил Гвоздь. — Вы что, сговорились все? В прошлый раз, помнится, нас здесь по-другому встречали. А теперь носы воротите, как от тухлятины.

Упрямец едва заметно качнул головой: