А была ли вообще? Ведь бытие и небытие — одно и тоже. Если спросят сейчас, есть ли мир вообще, отвечу: он есть и его нет. И на извечный старпомовский вопрос о смысле и цели «всей этой кутерьмы», на вопрос — откуда Вселенная и зачем, напрашивается ответ: Вселенная ниоткуда и низачем. Тогда к чему все наши усилия и страдания? Ведь и я с капитаном, как и старпом, одержимы одной и той же космической страстью: докопаться до смысла и цели мироздания и наших собственных жизней. Космизм мышления, метко подмеченный пришельцами, толкает нас по одной и той же Дорожке. Все мы ищем одно и тоже. Капитан — в области мысли, я — в искусстве и творчестве. А старпом… Но он не мыслитель и не созерцатель. Он деятель. И в своем неистовстве — деятель страшный, сущий дьявол, палач… Тиранозавр!.. Кстати, где он сейчас? Вот в этот момент? Я оглянулся назад, на звезды Туманности Андромеды и заметил, что в жизни этой галактики многое изменилось. Пока я размышлял, пролетели миллионы лет. Что сейчас в Млечном Пути? Там, на покинутой мной планете? Старпом и Крысоед, пройдя ряд жутких, предначертанных жабой метаморфоз, наверняка уже внедрились в человеческое общество. И злодействуют там, резвятся бывшие тиранозавры… Впрочем, ну их к черту. И без них муторно на душе.
И полетел я к другим мирам. Может быть, наткнусь на что-нибудь радостное? Ознакомившись с сотней галактик, начал замечать, что жили они и развивались каждая по-своему, каждая неповторима и своеобразна. Дело не в их внешнем виде. Не столь уж важно, шаровая это галактика или спиральная. Важно другое. Все они, как и люди, имеют свой характер, свой нрав и повадки. Попалась даже галактика-пьянчуга. Видимо, нарушились пространственные и гравитационные связи, и брела она в бесконечных просторах шатающейся, расхлябанной походкой. В иных галактиках словно всемирные часы разладились — и в разных частях время текло по-разному, в других творилось непонятное с тяготением — появлялись пустоты, колодцы и пропасти, в которые можно падать без конца. Постаревшие галактики умирали, рождались новые.
Перебрав еще с миллион звездных систем, напоролся на чем-то знакомую галактику. И ужаснулся: замерзающий мир! Как и в моей родной галактике, здесь в пространственных пустотах и пещерах — моря и океаны. Но если у нас под молодыми звездами плескался живой океан, то здесь была застывшая льдистая масса под тусклыми, гаснущими светилами. И даже черные дыры находились при последнем издыхании. Со стеклянным звоном проглотив несколько кусков замерзшего океана, они прекращали коллапсировать и замирали, раззявив черные пасти. И вдруг опять оживали, заглатывая чахлые звезды и куски льдистого океана. И здесь жвачка! Даже мертвая материя пожирает саму себя.
И такая тоска пала мне на душу, такой поселился в ней холод и ужас, что безумное кружение бесчисленных звезд казалось невиданной космической пургой, завывающей снежной метелью, унылой вьюгой. А так хочется тепла, домашнего уюта… И тихо бы грезить, уйти в вымысел — в живопись или музыку. Господи, где же тот звучный океан времени или хотя бы остатки его — реликтовые галактики? Где юность мира и тот парнишка с пастушьей свирелью? Где капитан, юнга, боцман? Разбросала нас судьба в стылой безбрежности времен и пространств…
Наконец-то! Вот мир, готовый, кажется, приютить, обогреть озябшего путника. Вот галактика, где звезды весело перемигиваются и дружески улыбаются мне, а на планетах, в их морях, в тихих заливах и лагунах цветут необыкновенно красивые лилии и розы. Может быть, это дивные города? Подлетел ближе и увидел, что не города это, а исполинские распахнутые зубастые пасти, издали похожие на цветы. С шипением и свистом они набрасываются друг на друга и жрут, чавкают…
В ужасе я отпрянул от кошмарного цветника и улетел так далеко, что очутился, кажется, на краю Вселенной. Промчался было мимо одной шаровой, чуть сплюснутой галактики. И что-то необычное почудилось в ней. Вернулся. И сразу же наткнулся на удивительную звезду — в ее протуберанцах и огненных языках не нашел ни одного атома водорода или гелия.
Вообще ничего привычного. Кажется, до Большого Взрыва, в юной и точечно крохотной Вселенной, видел я такую материю. Если это вообще материя. А что? Океан времени и разума? Его остатки, выброшенные первичным взрывом? Его реликтовые клочки? Все может быть. В звезде, в ее пламени и лучах чувствовал что-то гостеприимное, неравнодушное к присутствию мыслящего духа, то есть ко мне.
Нет, не такая уж она гостеприимная. Звезда вдруг взорвалась с такой силой, что я отлетел и уже издали с изумлением наблюдал за ее поведением. Сначала это была обыкновенная сверхновая звезда. С взрывоподобной, почти световой скоростью расширяясь, она сбрасывала с себя внешние покровы в виде пламени и вихрей раскаленного газа. Потом начала быстро опадать. Сейчас она, как и положено, свернется в белого карлика размером с Луну. Или вообще сколлапсирует, исчезнет и станет черной дырой.
