Капитан и юнга с удивлением уставились на меня. Пришлось рассказать им о жутких мезозойских злоключениях старпома. Сначала меня слушали с изумлением и страхом, потом хохотали до слез, а кончили сочувствием.
— Зверюга он, каких нет нигде во Вселенной. А все же жаль его, — сказал юнга.
— А зверюга ли? — задумчиво возразил капитан и вдруг, вспомнив что-то, рассмеялся. — Теперь понятно, почему Великий Вычислитель прячется в болоте. Старпома боится.
— Вычислитель? Он здесь?
— Здесь. Построил хижину на кочках и живет в непроходимых топях. Завтра навестим его.
Заболтались мы до заката. Умолкли жаворонки, застучали в травах перепела. До чего хорошо! Опьянев от сытости и земного счастья, я плохо помню, как в сумерках добрались до университетского городка. Кажется, подвез нас крестьянин на своей телеге.
Университетский городок встретил нас шумными, подсвеченными снизу фонтанами, липовыми аллеями, новыми учебными корпусами. В отеле, куда мы зашли, на нищих посматривали с подозрением. Но когда капитан высыпал на стол горсть золотых монет, заулыбались.
— Деньги? — удивился я.
— А ты ожидал здесь райскую утопию? — улыбнулся капитан. — Нет, у нас счастливое средневековье. Крестьяне, ремесленники, ученые, художники работают немного и от души, но получают вполне достаточно. Космическое облако, — капитан ткнул пальцем вверх, — мудро рассудило, что технический век с его машинной сутолокой, дымным воздухом и оружием массового истребления вреден для счастья. Потом сам поймешь.
Нам предоставили трехкомнатный номер на третьем этаже. Мы приняли ванну и завалились спать.
Проснулся я от птичьих голосов и свежего ветерка, врывавшегося в раскрытое окно. На ветке дерева вертелась белка и с любопытством заглядывала в комнату. «Экологический рай», — усмехнулся я. После сладкого сна я еще минут десять нежился в постели. Вчерашний хмель сытости и упоения рассеялся, но сохранилось прекрасное настроение и ожидание чудес.
Капитан уже оделся. Без бороды и гладко выбритый, теперь это не нищий, а щеголеватый профессор в светло-коричневом костюме и с черным галстуком-бабочкой. Умывшись, я оделся в привычную штурманскую форму, ночью кем-то вычищенную и выглаженную. Мы с капитаном решили навестить Великого Вычислителя, который прятался здесь в болоте, опасаясь мести старпома: он вычислил старпому целую эру жизни в мезозое в виде ужасного тиранозавра, все время сражающегося с таким же чудовищем — бывшим Крысоедом.
Позавтракали в ресторане отеля. Юнга Великого Вычислителя не знал и знакомиться с этой жабой не пожелал.
— Жду вас к обеду, — сказал он.
Мы с капитаном вышли из отеля, толком не зная, каким транспортом добираться до болота. А как быть в болоте? Любая телега завязнет. Выручили большие сиреневые птицы, плавающие в университетском пруду.
— Такси свободно! — смеялись говорящие птицы.
Стараясь ничему не удивляться, я последовал примеру капитана и уселся на мягкую спину одной из птиц.
Летели мы на большой высоте навстречу встающему солнцу. Птицы изредка переговаривались с нами и между собой, смеялись удивительным серебристым смехом. Рядом такими же серебряными колокольчиками звенели жаворонки. А я пытался разгадать, кто эти пернатые дивы с приятными девичьими голосами. Представители какой-то птичьей цивилизации? Судя по тому, с какой невиданной скоростью они доставили нас к болоту, это были сказочные птицы.
Они снизились и кружили над озерками с ряской и кувшинками, над камышовыми топями и болотными кустарниками, где гнездилась шумная пернатая мелочь. Изредка попадались камышовые хижины. Их обитателей, видимо, встревожил серебристый смех и журавлиные крики наших птиц. Из жижи выпрыгивали громадные жабы, вглядывались в небо, и на их широких лбах, как у Вычислителя, светились меняющиеся знаки — то ли приветствия, то ли ругательства. Но дальше потянулись пустынные, непроходимые даже для жаб топи с редкими кочковатыми островками.
— Да вы хоть знаете, где живет Великий Вычислитель? — забеспокоился капитан.
— Знаем! Знаем! Знаменитость! — смеялись птицы.
Сели они на сравнительно сухом островке с кустарником и хилым березняком. Рядом стояла хижина из ивовых прутьев и камыша. Оттуда испуганно выглянул Великий Вычислитель.
— Не бойся. Это не старпом, — усмехнулся капитан.
— А чего мне его бояться, — пробубнила жаба. — Он выполняет предначертанную мной великую миссию.
— Однако ты предначертал ему великую пакость, — сказал я. — О, с какой яростью рычал тиранозавр! «Расквитаюсь!» — кричал он.
Вычислитель вздрогнул, на лбу его панически засуетились, заскакали цифры.
— Да не трясись, — успокаивал капитан. — Ты его не знаешь. Не поддается он твоим вычислениям. Не будет он мстить. Мне он и самому не совсем понятен. Но это человек…
— Благородный, хочешь сказать? — Жабьи губы искривились в презрительной усмешке. — Какие дикие предрассудки! Честь, благородство, нравственность… Тьфу!
— Помню! Помню! — с улыбкой воскликнул капитан. — Ничего, дескать, этого нет, а есть только материал для увлекательных вычислений.
