Впрочем, топонимисты давно установили, что местное население, соседи новопоселенцев, часто называют реки, урочища, долины по имени поселившегося народа или, наоборот – пришельцы дают географические названия, связанные с этнонимами старожилов. В Сибири, например, целых три Тунгуски, названных русскими, сами же тунгусы именовали их Катанга. Река Кача, впадающая в Енисей в черте Красноярска, сохранила имя некогда обитавшей там народности качинцев, называвших эту речку Изир-су. В то же время есть по сибирскому Северу на путях первопроходцев и первопоселенцев речки Русские, поименованные так местными народностями.
Новгородские ушкуйники впервые появились на реке Вятке в 1174 году, застали там укрепленные городки, в том числе и самый большой, названный ими Болванским, где было главное капище местного населения, быть может, полностью растворившего в себе вятичей, первых русских пришельцев, чьи верования в божественные силы природы и олицетворявших эти силы идолов были им все-таки ближе…
Во всяком случае, в этом очень далеком от столичного вятичского Козельска краю течет множество рек и речек с непонятными русскому человеку названиями – Пижма, Нылга, Какмаш, Идык, Кильмез, Унвай, Шуда, Кемда, Уржум и так далее, и лишь одна материнская, в имени которой зафиксирован явно славянский корень и русская флексия!
Корень? «Вят»? Но что он может значить? И нельзя ли добраться через него до родового корня, происхождения вятичей? Мне это было бы очень интересно, потому как отношу себя к потомкам вятичей, несмотря на то что родился в Сибири. Мои предки по отцовской и материнской линии жили на Рязанщине в бассейне реки Прони, охваченной в Средневековье вятичским расселением, что неопровержимо доказали в наши дни археологи, а задолго до них недвусмысленно засвидетельствовал летописец: «…и прозвашася вятичи, иже есть рязанци».
Летописи пытаются также объяснить, откуда пошло название этого племени. Вятичей будто бы привел в незапамятные времена откуда-то с запада, «от ляхов», их вождь по имени Вятко, что может быть, однако, просто удобной легендой и к тому же совсем не проясняет смысла племенного персонима. Радимичей ведь тоже якобы привел Радим… Однако постойте-ка – уже на исторической памяти Руси геройски погиб в Юрьеве князь Вячко, защищая этот русско-эстонский город от немецких псов-рыцарей! Как емкую краткую повесть о славном и тяжком прошлом перечитываю татищевские строки, описывающие события того года, когда с юго-востока на Русскую землю впервые пришел Субудай, а на северо-западе лилась кровь латышей, эстов, литовцев и русских, отражавших натиск европейской орды: «6731 (1223). Того же году немцы, пришед к Юрьеву, облегли и крепко добывали. Но князь Вячек, яко мудрый и на рати смелый, храбре охраня град, часто выпадая, многий вред немцом причини. С ним же бяху добрии бояре новгородци и псковичи, помогаху ему храбре…»
Между прочим, когда были напечатаны первые главы «Памяти», ко мне пошло много писем, и я с радостью отмечал в них жгучий интерес к родной истории. И вот в одном из писем – несколько нежданное для меня: «Вы часто ссылаетесь на Татищева. А кто это такой?»
Василий Никитич Татищев (1686–1750) – достойный сподвижник Петра и Ломоносова, великий труженик, исполинская историческая личность. Экономист, математик, историк, горный инженер, географ, лингвист, естествоиспытатель, этнограф, страстный собиратель старинных русских рукописных сокровищ, археолог, публицист, землеустроитель, философ, политик, просветитель, общественный и государственный деятель, дипломат, администратор, ученый-юрист и реформатор – автор горного устава, археологической инструкции, примечательного проекта изменений в правлении Россией; составитель первого русского энциклопедического словаря, палеонтолог, первым в мировой науке написавший о мамонтах…
