Ладно, и я не покажу, но корни эти почему-то застряли в моей памяти и прорастали воспоминаниями. Однажды вспомнилось, как в детстве подселились к нам на тайгинскую улицу вятские – здоровые мастеровые мужики, быстро поставившие на задах наших огородов крепкие дома. С ребятишками-новоселами мы сразу подружились, охотно играли в новые игры, привезенные ими, целыми днями вместе пропадали в лесу и на речке Березовке. В детских ссорах мы дразнили их «вятскими», они нас «чалдонами», и я еще вспоминаю, как древний старик, разнимая драчунов, добродушно приговаривал:
– Мы, вячкие, робята хвачкие – семеро одного не боимся!
Но, может, я за давностью лет забыл, что именно так в народной речи зазвучало это слово – «вятские»? Звоню московскому писателю Андрею Блинову, зная, что родом он из вятских краев.
– Да, да! Именно так, – подтвердил он. – Только в нашей деревне говорили по-другому: «Мы, вячкие, робята хвачкие: семеро на одного – не боимся никого, а один на один – все котомки отдадим!»
– Крепкий народ, если умеет так шутить над собой.
– И еще. Плывут на плотах, а с берега им кричат: «Эй, что за люди на плотах?» – «Мы не люди, мы – вячкие!»
– Вот это хватанули… А какая река течет у твоей деревни?
– Лудяна, и в нее тут же впадает Березовица. А что?
– Да так, знаешь, любопытствую… Спасибо.
Потом звонил всем знакомым Вячеславам, в том числе трем писателям. К сожалению, никто из них не знал смысла первого корня этого составного имени. Один предположил, что, может, он будет от «веча» или «вещать», потому что по словарю имен значит и «вечеслав», другой – от «вещий», «ведать», третий, сославшись на свой разговор с покойным Алексеем Юговым, уверял, что зовут его «Вечнославным», только все это было слишком приблизительно и фонетически малооправданно, однако счастливо-случайно дало толчок новому любительскому поиску! Мне вдруг припомнилось, что существовало в старорусском языке слово «вящий», употребляемое иногда и сейчас. Беру того же Даля и смотрю подробное толкование. «Вящий… больший, величайший, наибольший, высший, по силе, величине, власти…
Стоп. Ведь у меня на полке стоит еще «Успенский сборник», ценнейший ранний памятник старорусского языка и литературы! Этот, как сообщается в предисловии, «самый древний памятник восточнославянской письменности», состоящий из оригинальных произведений средневековой русской и южнославянской художественной литературы, единственный рукописный экземпляр которого был обнаружен в книгохранилище кремлевского Успенского собора в середине прошлого века, представлял собою тяжелый фолиант, взятый в переплет из досок, обтянутых кожей. Полное типографическое его воплощение, содержащее более
Вспомнилось вдруг, что в какой-то летописи читал я о возмущении непосильным золотоордынским гнетом новгородских «черных» людей, а
Наверное, все это слишком неинтересно далекому от филологии читателю? И я в попутных своих поисках натолкнулся на огорчительное для меня высказывание Н. Г. Чернышевского: «Человеку, который не намерен делаться филологом, санскритский язык не принесет ни малейшей пользы. Еще менее пользы приобретает он, научившись различать большой юс от малого». Однако мы скоро увидим, что наш малый юс принесет нам большую пользу, поможет вскрыть одну изумительную, великую историческую истину!
