В этих случаях нарушается репродукция, а материал хранится в памяти. Следовательно, плохая память может быть следствием не только неполноценного восприятия, но еще чаще — нарушенной репродукции.
Одна из трудных задач — оценка по памяти времени. Она может варьировать в зависимости от того, насколько заполнен данный период событиями и переживаниями. Если речь идет о прошедшем времени, насыщенном событиями, то оно представляется нам более длительным, чем на самом деле. Так, короткий боевой эпизод оценивается его участниками как более продолжительный, чем это имело место в действительности. Ошибки здесь могут быть очень велики. Нередко врачу приходится выслушивать сообщения родственников о тяжелом припадке, свидетелями которого они были. Говоря о его продолжительности, они, как правило, указывают, 15―20 минут вместо 2―3 минут. Наоборот, пустые, незаполненные событиями отрезки времени в прошлом представляются нам более короткими, чем они были в действительности.
Возможности человеческой памяти практически безграничны. Каждый человек средних способностей знает десятки тысяч слов родного и нередко чужого языка. Кроме того, запоминается огромное количество образов. По-видимому, такого заполнения хранилищ памяти, которое исключало бы ввод новой информации (заполнение хранилища), не бывает. Ограниченный срок жизни человека и животных и низкая пропускная способность наших органов чувств предохраняют память от переполнения.
Определение емкости запоминающего аппарата нашего мозга представляет одну из труднейших проблем. По данным Пенфилда, при электрическом раздражении в памяти больного могут оживать во всех деталях незначительные, давно забытые эпизоды далекого прошлого. Следовательно, в нашей памяти хранится значительно больше информации, чем мы можем сознательно воспроизвести.
Приблизительное представление о способности мозга хранить получаемую информацию могут дать морфологические данные. Известно, что общее количество нейронов мозга равно 10 миллиардам, т. е. 1010. Отсюда объем хранимой информации можно принять за 1010 битов информации (бит — единица информации). Однако вопрос о том, является ли нейрон основным элементом памяти, к которому имеют прямое отношение приведенные выше подсчеты, остается еще далек от решения. Как известно, нейрон в целом не единственный возможный кандидат на роль элементарной единицы памяти. Более вероятно, что хранение информации обеспечивается не самим нейроном, а многочисленными межнейронными соединениями — синапсами. Как уже указывалось, среднее число синапсов на теле и отростках нейрона достигает тысячи. В таком случае число элементов памяти будет уже в тысячу раз больше числа нейронов. К тому же, свойство памяти может быть присуще не только нервным клеткам и их синапсам, но и множеству глиальных клеток, которых в 10 раз больше, чем нейронов, т. е. 1011. Называются еще более высокие цифры возможного объема вмещаемой мозгом информации — 1015. Если же считать ответственной структурной единицей РНК, тогда только в одном нейроне может быть закодировано 1010 единиц информации, так что общий объем хранилища памяти представляется еще более значительным.
Одна из оценок пределов емкости человеческой памяти, предложенная Миллером, основывается на следующих рассуждениях. В качестве минимального предела он предложил установить объем памяти в 1,5 млн. бит информации, исходя из того, что человек, по его наблюдениям, способен запомнить по меньшей мере тысячу объектов, эквивалентных по сложности таблице умножения (количество информации, содержащееся в таблице умножения, равно около 1500 бит).
Исходя из всех приведенных подсчетов, следует, по-видимому, считать, что человеческая память обладает морфо-функциональными предпосылками для усвоения неограниченной информации.
О безграничных возможностях человеческой памяти свидетельствуют многочисленные наблюдения и факты, которые известны нам как из очень отдаленной, так и близкой к нам истории.
Память была особенно сильно развита у древних народов. Книги Веды, объем которых не менее объема библии, сохранялись на протяжении восьми веков в памяти народа Индии, передаваясь устно. В далекие времена, до изобретения книгопечатания, когда книги были рукописными, людям приходилось предъявлять к памяти гораздо больше требований. Многие ученые и образованные люди развивали свою память настолько, что это показалось бы теперь чудом. В XIII―XIV веках возникают университетские центры в Европе. Книги были редки и дороги, что, надо думать, в значительной мере способствовало господствовавшему в то время обычаю заучивать на память целые книга.
Римский философ, политический деятель и писатель Сенека мог повторить две тысячи бессвязных слов, в том же самом порядке, в каком он услышал их один раз. Его друг Порций Катон никогда не забывал когда-либо произнесенных им речей, и память не изменяла ему ни в одном слове.
Кардинал Меццофанти, владевший более чем ста языками, сообщил, что он никогда не забывал раз заученного слова.
