Память душ полностью

Ксиван опустила Талею на землю, отведя Уртанриэль в сторону. Подопечная мертвой королевы выглядела неважно. Раны, нанесенные Талее, стали уродливого темно-зеленого цвета, и вокруг них, подобно распространяющейся гнили, проступили вены того же оттенка. Уртанриэль, конечно, помогла, но вред уже был нанесен.

Вейсижау, вскочив на ноги, бросилась к Ксиван:

– Госпожа моя, пожалуйста! Ты ведь не знаешь…

Встав, Ксиван коснулась ладонями ее щек:

– Ш-ш-ш.

Вейсижау закрыла рот.

Ксиван, больше не сказав ни слова своей невестке, повернулась к Талее.

Хоть это буквально убивало меня, я поднял Уртанриэль и протянул ее Ксиван:

– Ты уронила его.

Думаю, Ксиван даже не поняла, что я сделал. Она была столь потрясена тем, что произошло с ее подчиненной, что не обратила внимания, что я подобрал Убийцу Богов и просто вернул ей.

Честно говоря, я только позже понял, что Ксиван, держа в руках меч, отдала мне приказ, а я отказался его выполнять. Это аккуратно развеяло мое беспокойство, что гаэш Вол-Карота был также и моим гаэшем.

Я заставил себя сосредоточиться на исцелении, но тут же столкнулся с серьезной проблемой. Любое тенье, которое я вливал в Талею, мгновенно подпитывало распространяющуюся цветочную инфекцию, лишь усиливая рост растений. И заражено было уже так много… Если, например, попытаться ампутировать ей конечности, это убьет ее на месте. Я понятия не имел, что делать. Может быть, Турвишар мог бы использовать Дикое Сердце?

– Турвишар, ты можешь…

Талея открыла глаза.

– Простите, – прошептала она. Девушка была очень бледна, и голос ее звучал очень тихо. Она не смотрела на меня. Ее внимание было приковано к Ксиван.

– Заткнись, – приказала Ксиван. – Не извиняйся. Это не твоя вина.

Турвишар хотел что-то сказать, но Сенера положила руку ему на грудь и покачала головой. Он замолчал.

– Я просто хотела, чтобы вы… – Талея, поморщившись, закашлялась. – Я должна вам кое-что сказать…

– О чем ты? – Ксиван наклонилась ближе. Стянув с плеч свое аголе, она накрыла им Талею, подоткнув ткань, как одеяло.

Взгляд Талеи метнулся ко мне, и я почувствовал, как сердце сжалось у меня в груди. Затем Талея перевела взгляд на Ксиван и здоровой рукой коснулась ее лица:

– Я вовсе не хочу, чтобы ты умирала!

Рука Талеи снова упала на грудь:

– Все в порядке. Мне уже даже не больно…

Сенера скрестила руки на груди и раздраженно вздохнула.

– Талея, тебе больше не больно, потому что Турвишар уже тебя исцелил. С тобой все будет в порядке.

Турвишар откашлялся и кивнул в знак согласия.

Повисла такая оглушительная тишина, будто само время остановилось.

Я прикрыл рот рукой, сдерживая смех. Ксиван и Талея тупо уставились на двух волшебников.

Никто не произнес ни слова. Ксиван стянула ткань с Талеи, и мы все увидели, что с ее плотью все в порядке. Не было никаких ран. Никакого распространения зеленого яда. Никаких цветов.

Повисла неловкая, комедийная тишина.

Вдалеке послышались птичьи крики – какой-то яркий ястреб понял, что поблизости больше нет драконов и можно снова охотиться на кроликов.

– Ну… – Я встал. – Вам двоим есть о чем поговорить, а Сенера еще должна ответить на вопрос Турвишара и мой в качестве оплаты за хорошо выполненную работу, так почему бы нам троим не оставить вас наедине?

Я обернулся и улыбнулся Сенере и Турвишару.

– Вы хорошо сработались.

Турвишар мог исцелить Талею, но именно Сенера позаботилась о том, чтобы у Талеи было достаточно времени, чтобы признаться в своих чувствах. Что было – по крайней мере, со стороны Сенеры – почти шокирующе романтично.

Сенера ответила мне высокомерным пожатием плеч, но так и не смогла скрыть улыбку[225].

Турвишар счастливо улыбнулся, а затем вновь натянул на лицо маску серьезности:

– Почему бы нам не поговорить? А потом, может быть, посмотрим, сможем ли мы найти тело Сулесс во всей этой мешанине.

(Рассказ Сенеры)

Сенера подозревала, что Баэлош, во всяком случае временно, мертв. По крайней мере, он был настолько занят тем, что за ним гнался Шаранакал, что его способность удерживать вместе магически поддерживаемую растительность разных видов начала исчезать. Цветы начали съеживаться, лозы принялись расползаться. Растения больше не тянулись вперед, стараясь обвиться вокруг лодыжек и проколоть кожу. Барьер, который они поспешно соорудили с Турвишаром, стал ненужным.

Тело Сулесс нашли без особого труда. Она лежала, наполовину слившись с землей на склоне холма, лозы и цветы, ненадолго зародившиеся в ее теле, уже умирали.

Она умерла в крике.

Кирин освободил тело старухи от крепко удерживающих его мертвых лиан и растений, и они отнесли труп к остальным. Вейсижау, увидев его, заплакала.

– Не надо грустить, что она умерла, – сказал Кирин, опускаясь на колени, чтобы утешить женщину.

– Это не грусть, – сказала, проходя мимо, Сенера. – Это слезы ненависти.