– Я подумал, что мы могли бы пойти куда-нибудь, где тебе будет удобнее, – пояснил Турвишар. – Обещаю, что позже объясню, откуда мне известно это место. Только не сейчас.
Гризт заморгал.
– И будет лучше, если ты это сделаешь. Или я превращу тебя в золотую рыбку и скормлю гигантскому карпу, который живет в моем озере. Проклятье. – Он вздохнул и провел рукой по лицу. Вздрогнул и тут же стал выглядеть гораздо бодрее и трезвее. Он явно что-то сделал – использовал какие-то заклинания, а затем прошел сквозь портал.
Я поймал взгляд Турвишара, пожал плечами и последовал за ним.
Первая, с кем столкнулась Сенера, вернувшись к женщинам, – это Вейсижау, старательно уродовавшая тело Сулесс. Женщина уже выколола старухе глаза и как раз отрезала ей пальцы.
– Это так уж нужно? – спросила Сенера. Не успели эти слова слететь с ее губ, как она почувствовала себя полной дурой. Эта женщина почти наверняка видела резню, устроенную в монастыре, видела гибель мужа и свекра и, вероятно, ждала, что она и ее дитя будут следующими.
На ее месте Сенера, вероятно, расчленила бы труп и сожгла бы каждую его частицу, превращая в пепел кусок за куском. Да, это было нужно.
– Она умерла слишком быстро, – с горечью сказала Вейсижау. Ее глаза были широко раскрыты. Женщина отложила нож и взяла на руки ребенка, который беспокойно зашевелился.
– Я знаю, это должно показаться… – Сенера оборвала себя на полуслове.
Вейсижау не имела в виду, что Сулесс должна была умереть медленно, что это должно было происходить более мучительно. Она имела в виду, что Сулесс умерла слишком быстро. Ее убили слишком легко. Сулесс была богиней-королевой. Почему она не блокировала атаку Баэлоша?
Ксиван и Талея по-прежнему находились рядом друг с другом. Талея лежала на коленях у Ксиван, и они тихо перешептывались. Сенера решила не беспокоить их. Нет смысла объявлять ложную тревогу, если выяснится, что все так, как кажется с первого взгляда.
Сенера села рядом с Вейсижау, не обращая внимания на отрезанные окровавленные пальцы и труп, и достала свой Краеугольный Камень. Вопрос был одни из простейших в мире. Мертва ли Сулесс?
Ответ был «нет».
Сенера почувствовала озноб. Это ведь тело Сулесс? Она не собиралась задавать этот вопрос Камню, но поняла, что спросила его об этом, когда пальцы сами начали писать.
Да.
Сенера отложила кисть и отодвинула от себя Чернильный Камень.
– Если это ее тело, – вслух произнесла Сенера, – почему Имя Всего Сущего думает, что она еще жива? – Сенера замерла. Она не спросила, жива ли еще Сулесс. Она спросила, мертва ли Сулесс. Это был не один и тот же вопрос.
Она встретилась взглядом с Вейсижау:
– Что тебе известно? Ксиван сейчас слишком занята, чтобы обращать на тебя внимание, но как только это изменится, она может оказаться не в настроении прощать.
Вейсижау покачала головой:
– Я ничего не знаю. Я действительно не знаю. Она была… Сулесс любила злорадствовать, когда все шло по плану, и в конце она вела себя именно так. Как будто все шло по ее плану. Она знала, что ты придешь за ней. Ей просто было все равно.
Сенера придвинула к себе Чернильный Камень.
– Как Сулесс собиралась пережить встречу с Ксиван?
Сенера моргнула. Перенос душ из одного тела в другое был вполне возможен, но это было невероятно сложно сделать, вот почему это обычно происходило только с помощью такого артефакта, как Кандальный Камень.
– Она передала свои души матери-ведьме?
Сенера глянула на Вейсижау, но та лишь покачала головой.
– Я не знаю! Все матери-ведьмы мертвы. Кроме… О нет! – прижав к себе младенца, она глазами, полными ужаса, уставилась на Ксиван и Талею.
У Сенеры не было времени медленно вытаскивать ответы из травмированной женщины.
– Кто сейчас мать-ведьма Сулесс? – спросила Сенера.
К ее удивлению, в ответ прозвучало только одно имя.
– Твою ж мать, – сказала Сенера.
Сенера серьезно обдумывала мысль не говорить Ксиван правду, но в этом не было особого смысла – ведь для этого пришлось бы убить Вейсижау, чтобы сохранить тайну. В конце концов, Ксиван все равно поймет, что произошло на самом деле.
Уцелевшие лошади сбились в тесную кучку, не вполне понимая, что именно произошло, но радуясь, что выжили. Кроме их нервного ржания, не было слышно ни звука. Когда Сенера вернулась к Ксиван и Талее, в воздухе стоял густой запах гнили и серы. Талея плакала; они обе все еще были заняты друг другом. Ксиван гладила Талею по волосам. Сенера от всего этого чувствовала себя крайне неуютно.
Сенера вздохнула и скрестила руки на груди:
– Сулесс не мертва.
Ксиван подняла голову:
– Что?
Талея села:
– Но… ты же сказала, что нашла ее тело!
Сенера кивнула и разочарованно махнула рукой:
