Кроме того, я ни на секунду не верил, что Гризт действительно мертв. Назовите это наивностью с моей стороны или просто чрезмерным оптимизмом, но этот ублюдок казался слишком хитрым, чтобы так легко сдаться. Думаю, мы еще встретимся.
Во всяком случае, это привело нас сюда.
Кирин замолчал, вздохнул и наполнил чашку.
– Вот так все и было, полагаю.
Турвишар кивнул и отложил бумаги.
– Вполне. Я думаю, что этого… более чем достаточно, чтобы отправить к Тьенцо. Хотя нам нужно принять еще одно решение.
Кирин моргнул.
– Ты имеешь в виду помимо уже принятого?
Турвишар вздохнул.
– Просто… Аргас
Кирин откинулся на спинку стула, зарычав:
– Ты хочешь сказать, что мы все еще можем провести Ритуал Ночи? Мы все еще можем запечатать Вол-Карота? У нас достаточно тенье, чтобы сделать это, не уничтожая целые народы.
– Да.
Кирин закусил нижнюю губу, его глаза были сосредоточены на чем угодно, только не на лице Турвишара.
– Но тот, кто совершит ритуал, все равно умрет. Их убивает не ритуал, а напряжение от того, что они держат все это тенье. – Он медленно покачал головой. – И Гризт не ошибся насчет Вол-Карота. Тюрьма защищает его. Мы снова запираем его, и все, что нам остается, – это ждать, пока Релос Вар придумает какой-нибудь другой способ освободить его. Я отказываюсь играть по правилам моего брата.
– Значит, мы пройдем через это. – совершенно несчастный Турвишар не спрашивал, а говорил утвердительно.
– Да.
– Ты уже сказал Тераэту?
– Нет. И не собираюсь.
Турвишар нахмурился.
– А он знает, что остается королем?
Кирин поднял бровь.
– Нет. Он все еще выздоравливает. – Это было крайне мягким способом описать, что Тераэт еще не совсем перестал тупо пялиться на стены. – Я уверен, что, как только он узнает об этом, он отречется от престола, и тогда…
– Тогда честь быть наследным принцем ванэ выпадает на твою долю, – уточнил Турвишар.
– Хм. Моей маме это понравится. – Кирин окинул взглядом груды бумаг и вздохнул. – Я надеялся, что найду выход. Какой-то изъян… хоть что-то. Но, может быть, это и к лучшему. Я не знаю, как бы я справился с осознанием того, что мог бы спасти их всех, если бы просто поступил по-другому.
– Мы сделали все, что могли, – печально сказал Турвишар.
– Я знаю, – сказал Кирин. – Я знаю. Но этого было недостаточно, не так ли?
Турвишар встал и вышел из комнаты.
Кирин обхватил голову руками.
Этот последний эпизод, возможно, был бы слишком печален для завершения этой хроники. Это была чистая правда; все произошло именно так, как написано. Но разговор не был на этом закончен. И я полагаю, что от того, как все обернется в конце концов, во многом будет зависеть, считать ли этот истинный конец печальным, трагическим или нигилистическим.
Но ведь это так часто бывает, не так ли?
Даже несмотря на то, что я предпринимаю шаги, чтобы Сенера никогда не прочла, что будет дальше, однако дух ее схоластического присутствия заставляет меня признать, что многое из того, что следует дальше, надо считать выдумкой. Меня там не было. Я не могу точно знать, как развивались события. Я только догадываюсь.
Или могу только надеяться.
Но это будет недалеко от истины.
Я могу только молиться о том, чтобы то, что мы делаем, сработало.
И что остальные смогут нас простить.
У ванэ была специальная тюремная камера, которой они почти не пользовались. Стены там были, но они по большей части были лишними, служили рудиментарным символом магической энергии, которая держала пленника в ловушке. Учитывая интенсивное магическое давление клетки, Коготь нуждалась во всей своей энергии только для того, чтобы поддерживать фиксированную форму, не говоря уже о том, чтоб ее изменить. Так что она была совершенно беспомощна.
У двери что-то звякнуло. Охранник снаружи сказал:
– Конечно, Ваше Высочество.
Спустя мгновение в комнату для наблюдения вошел Кирин:
– Эй, Коготь.
Мимик вскинула голову, и выражение ее лица прояснилось.
– Кирин! Ты пришел поздороваться перед моей казнью? Это было очень мило с твоей стороны.
– Они не казнят тебя, – сказал Кирин.
Она закатила глаза:
– Они превратят меня в цали и переведут в новое тело. Новое немимическое тело. А потом вышвырнут меня из Манола. Это казнь, утеночек. Просто на это уйдет столетие.
Кирин усмехнулся и глянул в сторону. Снаружи послышался глухой стук, а затем дверь открылась. Турвишар вошел в комнату, волоча за собой тело охранника.
– Нам нужно действовать быстро. Они довольно часто проходят патрулем по этому уровню.
Кирин кивнул. Затем вытащил Уртанриэль из ножен и осмотрел решетку.
– Похоже, ее достаточно просто отключить.
Коготь встала.
– Эм, извините, вы двое собираетесь вытащить меня из тюрьмы? Король ни за что меня не помилует. – Она подняла бровь. – Он почему-то никогда не относился ко мне с теплотой.
Кирин вскинул ладони:
– Я бы добился для тебя прощения, но потом… придется объяснить почему и… Наверное, будет лучше, если этого не делать.
