Мне было 19, я училась на втором курсе экономического факультета, вела обычную студенческую жизнь, как все мои сверстники – лекции и семинары, подготовка к сдаче экзаменов, встречи с друзьями, шумные вечеринки, беззаботность и ощущение, что весь мир у моих ног. Я впервые слышала о «пирамиде ценностей».
Позже я узнала, что это своеобразная иерархическая модель, составленная психологом Абрахамом Маслоу, в которой потребности человека располагаются в возрастающем порядке – от тех, коими можно пренебречь, к самым основным и фундаментальным.
Спустя непродолжительное время я составила пресловутую пирамиду. «Любовь» располагалась на одном из низших уровней. Уязвленное самолюбие, подкрепленное бунтарским духом юности, сделало свое дело. Наверное, подсознательно назло этому человеку я стала той, кем стала – хозяйкой «Империи» – именно этим, отнюдь не скромным термином, я окрестила свой проект.
Возможно, мне даже удалось превзойти его успех. Он оказался не прав, говоря о моем будущем. Он ошибся. Каждый раз, думая об этом, я невольно улыбаюсь. Но улыбка эта имеет оттенок грусти, она как зеркало, отражает два диаметрально противоположных чувства – удовлетворенность вкупе с сожалением. Зеркала видят истину, как бы мы ни старались ее замаскировать.
Великую боль несет в себе разочарование. Когда нарисовав в своих мечтах идиллический образ, полный ярких красок, вдруг видишь реальность такой, как она есть. Розовые очки падают с глаз и разбиваются о холодный грязный асфальт, разлетевшись вокруг миллиардом льдинок, кажется, еще хранящих в себе отпечаток той иллюзии, которой на самом деле никогда не существовало в этом мире, а только лишь в воображении.
Именно оно – разочарование способно сломить дух и заставить натянуть на лицо эту чертову маску безразличия. Чтобы больше никто и никогда не смог разглядеть истину и увидеть шрамы на сердце – неровные, корявые, сшитые наспех лоскуты, с неряшливо торчащими из швов нитками, неподходящего по общей оттеночной гамме цвета.
Сейчас уже трудно понять, откуда изначально взялась во мне эта скрытность, боязнь проявить свои чувства, в какой именно момент жизни я сменила привычную парадигму искренности и непринужденности на новую – полностью ей противоположную. Быть может во времена начальной школы, когда подруга украдкой прочла запись в моем дневничке.
С розовыми листами блокнота я делилась своими чувствами к мальчику из параллельного класса, рисовала сердечки и оставляла отпечатки губ, неровно намазанных маминой помадой. В моих детских мечтах мы непременно должны были пожениться. Каково же было мое негодование, когда Линда, находясь у меня в гостях, вынула из ящика заветный дневник и, смеясь, зачитала вслух все мои секреты! Девочки, подобные ей, как правило, вырастают в самых опасных представительниц слабого пола – этаких монстров с милыми личиками, которые идут по головам, разрушают семьи, занимают чужие места, окидывая результаты своих деяний невинным взглядом.
На следующий день весь класс был в курсе моих фантазий. К счастью, эта история быстро забылась, и внимание детей переключилось на более актуальные события, но след в моей душе остался. Он дает знать о себе и по сей день. Все свои мысли, все чувства, желания и эмоции я прячу, словно тот сакральный дневник – вглубь ящика, на самое дно, так чтобы никем более он не был найден.
С тех пор я замуровала себя в «скорлупе», защищающей чувства от внешнего воздействия. Надела маску, чтобы никто не знал, кто я на самом деле. Этот процесс происходил постепенно – как наложение грима – слой за слоем. После каждой неудачи – новый штрих. Все, чтобы очередной человек, предавший меня, не догадался о том, что причинил мне боль. Чтобы не понял, что мой внутренний мир во сто крат глубже, чем я показываю. Постепенно эта маска так крепко срослась с моим истинным лицом, что порой мне и самой было трудно их различить. Настоящая «я» затаилась где-то в дальнем уголке и сидела, съежившись, боясь показаться на свет.
Проявить свою обиду или боль – самый легкий способ вызвать сочувствие. Но именно оно – наихудшее из того, что могут предложить люди. Смесь жалости с презрением. Даже ненависть, и та куда предпочтительней. Она являет собой чувство – сильное, волевое, смелое. А сопереживание – это грязный растаявший снег на обочине дороги, которым лихой водитель, движимый комплексом собственной неполноценности, на полном ходу обдает с ног до головы стоящего на тротуаре пешехода.
Я снова вернулась в постель, выключила ночник и уютно укуталась в воздушное одеяло из гусиного пуха. Мысли о странном видении не выходили из головы…
