«Боги, простите меня. Я приказал целителю пожертвовать собой, но любой ценой вылечить баргаста. Сейчас мне кажется, что я вижу улыбку трупа. С меня довольно! Ох и дрянной же командир из тебя получился, Ганос Паран. Ты отдаешь приказы и сразу начинаешь сомневаться, имел ли на это право. В самом деле, кто ты такой, чтобы распоряжаться чужими жизнями, считая одну более, а другую менее ценной? Проклятье! Это выматывает сильнее любого сражения».
Капитан и не заметил, как возле него очутился Соломка. Побелевшее лицо целителя и вытаращенные глаза могли означать что угодно. Соломка нерешительно переминался с ноги на ногу.
«Не хочу я тебя слушать. Лучше молча уйди».
— Ну, что? Говори уже.
— Там… с Ходоком… в общем, все в порядке. Теперь он поправится.
— А Молоток?
— Руки слегка поцарапаны. Пустяки, я ему помогу. Только не спрашивайте, капитан, почему он остался жив.
— Проваливай!
— Не понял.
— Ступай обратно к Молотку. Уйди прочь с глаз моих.
Целитель с ошалелым видом поплелся обратно. Паран отвернулся и закрыл глаза, ожидая, когда начнет стихать боль в животе. Он знал: передышка будет короткой, после чего огненный кулак ударит его снова. Но боль не возвращалась. Капитан глубоко вздохнул.
«Все живы. Мы выберемся отсюда. Нужно пойти к Хумбралу Тауру и сказать, что Ходок выиграл поединок, а потом… одному Худу известно, что будет дальше. Хотя, наверное, и он этого тоже не знает».
Соломка и Недотепа увидели, как сгорбленная спина Парана вдруг выпрямилась. Затем капитан поправил перевязь с мечом и направился к штабному шатру Хумбрала Таура.
— Крепкий он парень, даром что знатных кровей, — сказал целитель.
— Холодный, как яггутская зима, — отозвался Недотепа и поморщился. — А Молоток-то наш, похоже, был при смерти.
— Ну да, так и есть.
Они помолчали, после чего Соломка наклонился и смачно сплюнул.
— Пожалуй, капитан все-таки переупрямит Таура.
— Ага, этот переупрямит, — согласился Недотепа.
— Эй! — крикнул им один из солдат. — Гляньте-ка вон туда! Никак это наша Деторан спускается с холма? Точно, она! И Штырь с нею. А кого же это они волокут на себе?
— Наверное, Быстрого Бена, — ответил Соломка, выгибая затекшую спину. — Загулялся в магических Путях, придурок.
— И зачем только они вообще нужны, эти маги? — презрительно бросил Недотепа. — Сколько служу в армии, не припомню, чтобы от них был хоть какой-то прок.
— Серьезно, капрал? Наверное, ты и о целителях невысокого мнения? — поддел его Соломка.
Вытянутое лицо Недотепы стало еще длиннее. Вопрос застал его врасплох, отчего бедняга разинул рот. А затем поспешно заверил собеседника:
— Нет-нет, целители очень даже нужны. Как же без них? А вот все эти маги и чародеи…
— Ты лучше заткнись, Недотепа, пока не сморозил явную глупость… Ну вот, все наши в сборе. Знать бы, что теперь Белолицые с нами сделают.
— А что они могут сделать? Ходок ведь победил!
— Ну и что с того? Это еще ничего не значит!
У бедного капрала снова отвисла челюсть.
Внутри шатра было дымно. Хумбрал Таур стоял спиной к круглому железному очагу.
— Зачем пришел? — угрюмо спросил он, увидев Парана.
— Ходок будет жить. Он подтвердил свои притязания на власть.
— Но у него нет племени…
— Есть, предводитель. Тридцать восемь сжигателей мостов. И он показал это, выбрав определенную манеру сражения.
— Да, я заметил.
— А еще кто-нибудь это понял?
— Довольно и того, что я понял.
Таур умолк. Паран разглядывал скудное убранство шатра, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку, которая позволила бы ему разгадать характер баргастского воина. Пол был устлан шкурами бхедеринов. Возле стены лежало несколько копий, одно из них треснутое. В дальнем конце стоял громоздкий сундук, сделанный из цельного ствола дерева. Капитан вдруг задумался о том, сколько… трупов можно там спрятать. Крышка сундука была поднята. На внутренней стороне темнел массивный хитроумный замок. Рядом с сундуком громоздились шкуры, заменявшие Тауру постель. Стены шатра тускло отливали монетами. Их ряды поднимались вверх и даже свисали с потолка, скрепленные тонкими кожаными ремешками. Эти монеты были совсем черными от многолетней копоти.
— Ты больше не командир, — нарушил молчание Хумбрал Таур.
Паран спокойно выдержал взгляд его темных глаз.
— Я только рад этому, — ответил он.
— Никогда не признавайся, что не хочешь власти, малазанец. То, чего ты боишься в себе самом, запятнает все суждения о действиях твоего преемника. Страх ослепит тебя, и ты не увидишь ни его мудрости, ни его глупости. Командирами рождаются, а Ходок не из таких. Я это увидел сразу, едва лишь он вышел на ристалище. Тебе придется следить за ним, и при этом глаза твои должны оставаться ясными.
Вождь Белолицых прошел к сундуку и предложил:
— Давай выпьем медового вина.
«Боги, что будет с моим желудком!» — ужаснулся Паран, но вслух сказал:
— Спасибо за приглашение.
Хумбрал Таур достал из сундука глиняный кувшин и две деревянные кружки. Он откупорил кувшин, осторожно принюхался, потом одобрительно кивнул и разлил тягучее вино по кружкам.
