«Странный из меня получился лейтенант. Я никем не командую. Даже в такой неорганизованной армии, как тенескарии, приходится решать вопросы тактики, стратегии, довольствия. Я регулярно присутствую на совещаниях у Анастера, но лишь молча сижу там. Никто не спрашивает моего мнения и не требует от меня донесений. Казалось бы, от меня нет никакого толку. Тогда зачем я нужен первенцу мертвого семени?»
Подозрения не оставляли Тока. Рутинные повседневные мысли притупляли их, но ближе к ночи они, словно призраки, являлись снова. А вдруг Анастер каким-то образом узнал, кто он такой на самом деле? Что, если командир тенескариев задумал передать его в руки Паннионского Провидца? А что, не исключено. В этом мире вообще все возможно, даже то, что совсем недавно казалось невозможным. Здесь действовали совсем иные законы. Тут живые зачинали от мертвых. Когда женщины тенескариев опускались на умирающих воинов или на еще не успевшие остыть трупы, их глаза пылали какой-то дикой любовью. Как они торопились впитать своим лоном последние капли семени, истекающего из мертвеца. Ток собственными глазами видел это.
«Ими двигала не звериная похоть, а любовь. Эти женщины отдавали сердца мгновению смерти. Они нетерпеливо ждали, когда семя пустит в них корни…»
Анастер был самым старшим из первого поколения таких детей. Бледнолицый, долговязый, с желтоватыми глазами и прямыми черными волосами. И этот юнец вел за собой громадную армию. Его лицо поражало нечеловеческой красотой — совершенной, как красота бездушной статуи. Тенескарии обоего пола жаждали его прикосновения; они умоляли Анастера благословить их, но он неизменно прогонял всех. Приближаться к себе он разрешал только матери. Лишь она могла гладить волосы сына и класть ему на плечо свою морщинистую, обожженную солнцем руку.
Вот эту женщину Ток боялся сильнее всех остальных: больше, чем Анастера с его непредсказуемой жестокостью, больше, чем даже самого Провидца. Во взгляде ее глаз просвечивало что-то демоническое. Она первая совокупилась с умирающим, успев выкрикнуть обеты, какие невеста произносит в первую брачную ночь. А когда ее «супруг» испустил дух, громко завыла и запричитала, словно деревенская вдова. Ее поступок стал легендой, которую без устали рассказывали, тем более что имелись многочисленные свидетели того совокупления. Мать Анастера постоянно окружала целая толпа почитательниц, отличавшихся таким же демоническим блеском в глазах и фанатичным восторгом на лице. Ток часто спрашивал себя: чем на самом деле был продиктован ее поступок? Жаждой власти над беспомощными мужчинами? Стремлением «по-хозяйски» распорядиться напрасно изливающимся семенем? Или просто безумием?
Двигаясь к Обзору, армия проходила через деревню, жители которой не пожелали примыкать к тенескариям и даже оказали им сопротивление. Ток видел, как Анастер приказал матери и ее приверженкам «заняться делом». Их ножи не щадили ни зрелых мужчин, ни зеленых юнцов. Нанеся смертельные удары, эти женщины затем вдохновенно предавались совокуплению со своими жертвами — даже дикие звери не стали бы так вести себя!
Наблюдая за происходящим, Ток был потрясен до глубины души.
«А ведь когда-то они были самыми обыкновенными женщинами, — думал малазанец. — Жили в деревнях вроде этой или в городах. Были чьими-то женами и матерями, варили пищу, прибирались в домах, ухаживали за скотиной. Они работали и плясали, смеялись и плакали. Они почитали прежних богов. Словом, жили как нормальные люди».
Паннионский Провидец отравил эти земли. Он и неведомый бог, вещавший через него. Они ударили по семейным узам — по самому крепкому, что издревле держало людей.
«Как это могло произойти? Быть может, неведомый бог пробудил в Провидце воспоминания далекого детства? Показал ему маленького мальчишку, обманутого и преданного жестокими взрослыми? Вновь заставил пережить давнишние детские страхи? И это оказалось заразительным. В результате и с матерью Анастера произошло нечто подобное, и это заставило ее возненавидеть привычный уклад жизни и преобразиться в злобное чудовище. Кто она теперь? И не мать, и не жена, и даже вообще не женщина».
Размышления Тока прервали крики тенескариев. Он взглянул туда, куда указывали десятки рук. Из крепостных ворот выехал и теперь спускался по пандусу отряд всадников. Сумерки почти скрывали их облик. Ток лишь отметил, что все они в доспехах. Впереди ехал урдомин — командир урдов — в окружении двух стражей Домина. Дальше — по трое в каждом ряду — двигались урды. Ток насчитал семь рядов. Процессию замыкал к’чейн че’малль.
Анастер махнул рукой, подзывая к себе лейтенантов. Ток вместе с остальными поспешил к холму, где располагался штаб.
В пламени факелов глаза первенца мертвого семени казались янтарными, со зрачками цвета серого сланца. Лицо его сохраняло алебастровую белизну, зато губы стали ярко-красными. Анастер вновь оседлал свою усталую лошадь.
— Есть новости, — хриплым шепотом произнес он.
