Со всех сторон женщину обступила тьма. Она чувствовала, что добралась до места назначения. Пещера была горнилом ее души — души, потерявшейся внутри себя самой.
Воздух в пещере был сырым и холодным. Докучливые насекомые исчезли. Исчезла и болотная хлябь; теперь ее ноги ступали по сухим камням.
Ни проблеска света. Вой тоже стих.
Сделав еще один шаг, Мхиби вдруг поняла, что движется не она сама, а лишь ее разум. Он покинул тело и теперь блуждает по пещере, разыскивая прикованного зверя.
— Кто здесь? — Голос испугал ее: он был человеческий, полный боли. — Кто идет?
Рхиви не знала, как ответить, и произнесла первые слова, пришедшие ей в голову:
— Это я.
— А кто ты такая?
— Я… мать.
Смех мужчины прозвучал хрипло и грубо.
— Новая игра, да? Я ведь прекрасно знаю, Матерь, что ты бессловесна. И никогда не обладала даром речи. Ты скулишь и всхлипываешь, ты предостерегающе рычишь. Ты издаешь тысячи других звуков, возвещая о своих потребностях, но при этом не говоришь. Все это я хорошо изучил.
— Я… просто мать.
— Уйди, мне и так тошно. Я хожу по цепи, протянутой внутри своего разума. Это место не для тебя. Найдя его, ты, должно быть, решила, что разрушила последний мой оборонительный барьер. Ты думаешь, будто все обо мне знаешь. Но у тебя нет права находиться здесь. Мне кажется, будто я смотрюсь в зеркало и вижу в нем свое лицо.
— Я чувствую, что на меня глядит незрячий глаз. Мало того, он даже не человеческий. Я не сразу поняла это, но теперь знаю наверняка.
— Ты и твои соплеменники играли с зимой. Вы думали, что Омтоз Феллак — это и есть зима. Но вы так и не поняли суть настоящей зимы: не той, что порождена магией, а другой. Настоящая зима наступает, когда холодеет земля и перестает греть солнце, когда дни становятся короче, а ночи длиннее. Провидец, лицо, которое ты сейчас показываешь мне, — это лицо зимы. Лицо бога. Лицо волка.
— Мое дитя знакомо с волками, — сказала Мхиби.
— Еще бы твоему сыну их не знать.
— У меня нет сына. Только дочь.
— Провидец, ты намеренно искажаешь правила, чтобы испортить игру. Очень глупо с твоей стороны.
— Ты принимаешь меня за кого-то другого. Я — всего-навсего старуха из племени рхиви. Дочь желает моей смерти. Но она не позволяет мне просто умереть. Нет. Она натравливает на меня волков, которые гонятся за мною, чтобы вырвать душу. Волки наполняют все мои сны, но здесь мне удалось скрыться от них. Я пришла сюда, чтобы они меня не нашли.
Мужчина рассмеялся вновь.
— Провидец сделал это место моей тюрьмой. Я знаю, что так оно и есть. А ты — всего лишь приманка безумия, один из чужих голосов, звучащих в моей голове. Тебе со мной не справиться. Знай ты мою настоящую мать, тогда обман, быть может, и удался бы. Однако тебе не под силу проникнуть в мой разум и украсть оттуда эти знания. Здесь есть бог… и он, оскалив пасть, оберегает свои тайны. И даже твоя дорогая мамочка, Провидец, которая цепко держит меня в своих объятиях, не решается спорить с ним. Да он мог бы давным-давно встать против тебя у врат этого магического Пути. Он бы запросто изгнал тебя оттуда, яггут. Всех вас. Но он был потерян. Забыт. Однако имей в виду: теперь я помогаю ему. Я помогаю ему найти и вновь обрести себя. Его сознание пробуждается, Провидец.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ответила Мхиби дрожащим от отчаяния голосом.
Выходит, она забрела совсем не туда. Вместо спасения здесь ее ожидала темница чужого безумия.
— Я пришла сюда за смертью.
— Ты не найдешь ее тут. Его костлявые руки не дадут тебе смерти.
— Я спасаюсь бегством от своей дочери.
— Бегство — это ложь, иллюзия. Даже здешняя Матерь это понимает. Она знает, что я — не ее ребенок, однако ничего не может с собой поделать. Ее до сих пор одолевают воспоминания о тех временах, когда у нее были дети. Одни любили ее, тогда как другие предали и обрекли на вечные муки.
Она никогда не пыталась сбежать отсюда. А когда вдруг почувствовала, что свободна, то ужаснулась. Ее привычный мир превратился в прах. Оказалось, что ее дети давно мертвы и погребены в курганах. Ничего удивительного: без матери они быстро зачахли и погибли. И тогда она обратила взор к тебе, Провидец. Она сделала тебя своим приемным сыном. Она в полной мере показала тебе твою силу, надеясь, что ты поможешь восстановить ее мир. Она воскресила своих мертвых детей и велела им заново отстроить город. Но все оказалось ложью. Именно обман и свел ее с ума. Вот тогда-то ты и завладел ею. Приемный сын вновь сделал свою мать узницей. Как видишь, с пути собственной жизни сбежать нельзя. Пока ты еще не готов воспринять эту истину, Провидец. Но время непременно придет.
— Моя дочь тоже сделала меня узницей, — прошептала Мхиби. — Неужели это проклятие всех матерей?
— Это проклятие любви.
Слабый вой разнесся в темном воздухе.
— Слышишь? — спросил у рхиви невидимый собеседник. — Это моя возлюбленная подруга. Я давно искал ее. Очень давно. И вот она наконец-то возвращается. — (Мхиби показалось, что последние слова произнес уже не человек.) — А теперь я ей отвечу.
