— Хотел бы я знать, что она там услышит, — усмехнулся Ворчун.
— И мне тоже любопытно, — ответил Итковиан.
Они двигались довольно медленным шагом. Следом шел легион Ворчуна, больше похожий на толпу пиратов, которые высадились на берег и теперь рыщут в поисках ближайшей деревушки, дабы ее разграбить. Как-то Итковиан заикнулся насчет того, что солдатам не помешало бы освоить азы военного дела. Однако Ворчун лишь усмехнулся и ничего не ответил.
Смертный меч Трейка терпеть не мог армию и все, что хотя бы отдаленно было связано с дисциплиной. Порядок в его войске поддерживал единственный офицер: бывшему лестарийскому гвардейцу кое-как удавалось справляться с полутора сотнями сорвиголов, которых Ворчун в шутку называл Легионом Трейка.
Итковиан уже давно понял, что этот парень является полной его противоположностью.
— Вот и назад уже скачет… лазутчица, — сказал Ворчун, оглядываясь назад.
— И по-моему, она сильно не в духе, — добавил Итковиан.
— Да уж. Взбеленилась так, будто ее поманили, но не уложили.
Итковиан смущенно поглядел на Ворчуна:
— Прошу извинить меня за любопытство. Но мне казалось, что вы с ней…
— Да, было дело, — усмехнулся смертный меч Трейка. — Но всего один раз, да и то по пьяной лавочке. Причем она тогда набралась сильнее меня. А потом протрезвели — и ни слова о том случае. Однажды попробовали обсудить и тут же поцапались, выясняя, кто из нас больше опозорился… Ну что, красавица? Какие новости?
Каменная осадила лошадь, подняв облако пыли.
— Худ тебя побери, дубина! С какой стати я должна рассказывать?
— Тогда с какой стати ты вообще к нам вернулась?
— Я просто вернулась на свое место в строю, дурень! А ты, Итковиан, не вздумай скалить зубы, иначе я тебя прибью.
— Я бы не советовал тебе этого делать.
— Струсил? Еще бы, собственная шкура каждому дорога.
— Ну? — нетерпеливо спросил Ворчун.
— Что ну?
— Какие новости?
— Удивительные, какие же еще! Других мы в последние дни не слышим. Приятные неожиданности. Счастливые времена…
— Я серьезно спрашиваю.
— Наши давние знакомые объявились, Ворчун. Путешествуют позади нас.
— Какие еще знакомые?
— Помнишь громадную карету, где вместо деревяшек — кости? А за каретой громыхают две телеги, доверху груженные разным хламом. Ой, прости, я оговорилась. Не хламом. Награбленным добром. И знаешь, каким? Трупами! А на козлах кареты сидит старик с шелудивой полосатой кошкой на коленях. Ну как, узнал старых приятелей?
Ворчун разом перестал улыбаться. Глаза его посуровели.
— А Бьюк с ними? — спросил он.
— Я даже его лошади не видела. Либо он улетел, либо…
Смертный меч стремительно развернул лошадь. Шпор на его сапогах не было, и он просто ударил каблуками по бокам ни в чем не повинного животного.
Итковиан не знал, нужно ли ему ехать вместе с Ворчуном. Подняв глаза на Каменную, он удивился. Лицо женщины смягчилось, а синие глаза смотрели с явной симпатией.
— Догони его, а? — тихонько попросила она. — Мало ли что…
Итковиан кивнул, опуская забрало малазанского шлема. «Серому мечу» не требовалось пришпоривать своего коня. Легкое натяжение поводьев — и жеребец послушно развернулся в нужную сторону, обрадовавшись возможности размяться после утомительного шага. Через треть лиги они нагнали Ворчуна, лошадь которого уже начала уставать.
— Эй, Ворчун, сбавь прыть! — крикнул ему Итковиан. — Не гони так быстро, иначе нам потом придется слишком долго ехать обратно.
Ворчун что-то буркнул в ответ. Итковиану даже показалось, что упрямый даруджиец сейчас нарочно поскачет еще быстрее, однако тот натянул поводья. Быстрый галоп сменился легким.
— Переведи лошадь на шаг, — посоветовал Итковиан. — Пусть повертит шеей. Ей нужно восстановить дыхание. — (Ворчун и тут не стал пререкаться.) — Ты так торопился увидеть тех людей, что был готов загнать коня?
— Сам не знаю, что со мною, — признался даруджиец. — И вроде былого жара нет, как тогда, в Капастане. Только, боюсь, холодная ярость еще страшнее.
— Трейку бы это…
— Хватит уже напоминать мне про этого большого полосатого кота! — отмахнулся Ворчун. — Мне ровным счетом наплевать, чего он от меня ждет. И что вам всем дался этот «смертный меч»? Терпеть не могу титулы. Я еще когда в стражниках служил и сопровождал караваны, очень не любил, если меня называли командиром или хуже того — капитаном.
— Ты, никак, задумал расправиться с этими путешественниками?
— Можно подумать, ты не знаешь, кто они такие! — огрызнулся Ворчун.
— Знаю.
— У меня был друг…
— Как же, помню. Его звали Бьюк. Человек, отягченный горем. Я хотел принять его тяготы на себя, но он отказался.
— Да ну? — вдруг повернулся к нему Ворчун. — Неужели отказался?
Итковиан кивнул:
— Наверное, мне следовало действовать более решительно.
— Наверное! — передразнил его Ворчун. — Да тебе нужно было схватить Бьюка за глотку и не спрашивать, чего он там хочет или не хочет. Между прочим, ваша Норула именно так и поступила с этим одноглазым… Анастер его, что ли, зовут? И теперь он едет рядом с нею.
