— Известно каких. Как в Капастане. Груды обгорелых костей и пепла на улицах… Да, забыл сказать. На четырех городских башнях гнездятся большие птицы. Мутная специально туда забиралась.
— Да неужели? А нам она не похвасталась.
— Мы еще днем заметили, что башни густо изгажены птичьим пометом. Должно быть, горные грифы облюбовали их себе под гнезда.
— А Мутная уверена, что ее не заметили?
— На все сто. Мы старались загораживать обзор. Это непросто, поскольку… словом, надо видеть эти башни. Однако птицы свили там гнезда.
— Великих воронов не встречали? — поинтересовался Быстрый Бен.
— Нет. А что это ты вдруг спросил?
— Да так. Правило остается прежним: не доверять ничему, что появляется в небе. И втемяшь это в голову всем солдатам. Понял?
— Будет исполнено, маг.
— Еще что-нибудь видели? — осведомился Паран.
— Больше ничего. Сетта — мертвый город. Вероятно, Маурик такой же.
— Забудь про Маурик, — сказал Паран. — Мы обойдем его стороной.
Эти слова насторожили Хватку.
— Только мы, капитан?
— Нам приказано быть стрелой, пущенной вперед, — ответил Быстрый Бен. — На всем пути до Коралла.
Мураш что-то недовольно пробурчал себе под нос.
— Говори громче, сержант, — обратился к нему Паран. — Тебе что-то не нравится?
— Да так, пустяки.
— Выкладывай уже, в чем дело!
— Ну, просто Колотун со Штырем и так скулят насчет исчезнувшего ящика с «морантскими гостинцами». Они рассчитывали в Маурике пополнить запасы. Представляю, какой вой теперь поднимут саперы!
Хватка вопросительно взглянула на Парана и Быстрого Бена.
— Это я виноват, — признался маг. — Хотел ведь поговорить с Колотуном, но совсем забыл. Прямо сейчас к нему и схожу.
— «Гостинцы» иной раз бывают дороже хлеба, — забубнил Мураш. — Если мы попадем в беду…
— Да не скули ты раньше времени! — одернула его Хватка. — Мосты сжигают за спиной, а не разводят огонь впереди себя. Скажи саперам, чтобы успокоились. Если вдруг мы попадем в такую передрягу, что пятнадцати «руганей» и тридцати «шрапнелей» окажется мало… ну что ж, одной грудой костей станет больше.
— Прекратить болтовню! — потребовал Паран. — Маг, предупреди морантов. За ночь мы сделаем еще один перелет. К рассвету желательно добраться до реки Эрин. Хватка, проверь, хорошо ли замаскированы знаки-пирамидки. Нельзя, чтобы они бросались в глаза, иначе мы себя выдадим, и вот тогда и впрямь мало не покажется. Ясно?
— Так точно, капитан.
— Тогда за дело.
Паран наблюдал, как солдаты спускаются. Вдруг он почувствовал, что за спиной у него кто-то стоит. Неужели Мутная никак не угомонится? Он обернулся и увидел Меченого — командира черных морантов.
— Есть разговор, капитан.
— Слушаю.
— Я хочу знать, благословил ли ты баргастских богов. Если не в Капастане, то в каком-нибудь другом месте.
— Мне говорили, что баргасты могут попросить меня об этом. Но пока что никто ко мне не обратился.
Воин в черных доспехах немного помолчал, а затем спросил:
— Ты ведь признал их место в сонме богов?
— А почему бы и нет?
— Я могу считать такой ответ утвердительным?
— Да. А в чем дело? Что-то случилось?
— Ничего особенного. Просто я скоро умру и хочу знать, что ожидает мою душу.
— Значит, баргастские шаманы все-таки признали, что баргасты и моранты — одних кровей?
— Все их признания и заявления не имеют ровным счетом никакого значения.
— А мои имеют?
— Ты — Управитель Колоды.
— Расскажи мне, Меченый, что вообще в свое время разделило морантов и баргастов? Почему между вами вдруг возникла пропасть?
Морантский командир с трудом поднял сморщенную руку:
— Возможно, в ином мире эта рука совсем здоровая, а здесь она слабая и безжизненная. Быть может, там она ощущает крепкое рукопожатие некоего духа. Того, который с нетерпением ждет моего перехода в тот мир.
— Интересные у тебя воззрения, — сказал Паран.
— Баргасты считают нас слабыми и нежизнеспособными. Сухой ветвью, которую нужно отсечь.
— Но вы-то себя такими не считаете?
— Мы не боимся перемен. Мы не противимся изменениям. Баргасты должны понять, что им необходимо расти, даже если рост и сопровождается болью. Они должны узнать то, что моранты постигли давным-давно, в те далекие времена, когда отказались обнажать мечи и стали вести переговоры с тисте эдур — серокожими морскими странниками. Тогда мы узнали, что и они тоже устали воевать и готовы к миру.
— Ты сказал — тисте эдур?
— Да. Дети сокрушенного магического Пути. Осколок его сохранился в обширном лесу, который вы зовете Морантским. Этот лес стал нашей новой родиной. Куральд Эмурланн — истинное лицо Тени. Там же поселились и оставшиеся тисте эдур. Их было совсем мало. Мы радушно приняли их. Потом они ушли из Морантского леса, но их наследие помогло нам стать такими, какие мы сейчас.
— Достигший, я должен обдумать и понять сказанное тобой. Наверное, появятся вопросы. А сейчас я все же прошу тебя ответить на тот, что задал в самом начале нашей беседы.
— Баргасты считают, что мы были обязаны перебить всех тисте эдур. В их глазах мы совершили тягчайшее преступление. Однако мне интересно: Исконные Духи — ставшие ныне богами — относятся к этому так же или иначе?
