Вторая стражница Серебряной Лисы замахнулась мечом, намереваясь ударить Каллора в лоб. Он увернулся и своим любимым ударом наискось отсек женщине правую руку. Морячка успела левой рукой выхватить небольшой кинжал и ткнуть противника в живот. И почти сразу же из рваной раны на ее горле хлынула кровь.
Ставленник Увечного Бога зашатался. Кровь, которая хлестала у него из желудка, была какого-то странного, желтоватого оттенка.
— Эй, Скованный! — в испуге закричал Каллор. — Исцели меня!
«Что-то горячее… какой-то магический Путь… неподвластный Хаосу… куда он ведет?»
Волна цвета золота ударила в Каллора, а затем его охватило таким же золотистым пламенем. Древний воин рухнул на землю, отчаянно пытаясь отбиться от чужой магии. Каллор корчился, разбрызгивая кровь во все стороны.
Вторая волна, ударившая по нему, была ослепительной, как солнечный свет. Магический Путь, открывшийся вокруг Каллора, был зловонным пятном, болезненным разрывом, который закрутился вокруг него…
…и исчез вместе с Верховным Королем.
Вслед за этим погасли золотистые искорки.
«Быть не может… просто поразительно. Но кто же владеет этой магией? Кто?»
Корлат больше не били судороги. Ее тело стало холодным, бесчувственным и каким-то до странности чужим. Один глаз был залит кровью. Тисте анди пришлось отчаянно моргать, чтобы сбросить кровавый сгусток… Женщина обнаружила, что лежит на скользкой земле. Ах да, Каллор ранил ее, и, кажется, смертельно.
Кто-то опустился рядом с нею на колени. Тисте анди ощутила на своей щеке чью-то ладонь, мягкую и теплую.
— Это я, Серебряная Лиса. Помощь близка.
Корлат попыталась было поднять руку, чтобы указать на Скворца, однако намерение это осталось лишь в мыслях: рука, слабо ощущавшая влажную траву, не слушалась ее.
— Корлат, умоляю: ну взгляни на меня. Каладан Бруд совсем рядом. И черный дракон летит с запада. Это Орфантал, да? Держись, Корлат! Воевода исцелит тебя, он владеет магией Высшего Дэнула.
Над тисте анди склонился кто-то еще. Серебряная Лиса взглянула на этого человека и почему-то болезненно поморщилась:
— Скажи, неужели магия предателя Каллора оказалась настолько могущественной, что сковала тебя по рукам и ногам? Или ты намеренно не вмешивался? Выжидал, наблюдая со стороны? Ведь ты поступаешь так уже не впервые. Отвечай, Тайскренн!
«Тайскренн? При чем тут малазанский маг?»
Но дрожащий от боли голос, ответивший рхиви, принадлежал Артантосу, знаменосцу:
— Серебряная Лиса. Пожалуйста, не говори так. Клянусь, тут я был бессилен.
— Ты? Бессилен?
— Да. У Скворца… у него…
— Без тебя знаю, — сердито оборвала Артантоса Серебряная Лиса.
«Скворца подвела недолеченная нога… ему постоянно было некогда. А ведь Каладан Бруд мог бы ему помочь… А теперь мой любимый мертв… Нет, только не это!»
Вокруг тисте анди мелькали размытые фигуры малазанских солдат и баргастов. Кто-то рыдал в голос.
Тот, кого Корлат знала как Артантоса, склонился над нею. Магия Каллора оставила на его лице свою зловещую отметину. След Хаоса. Она бы такого удара не перенесла. В глубине души тисте анди понимала, что высший маг вовсе не тянул время и не выжидал. Корлат встретила взгляд знаменосца и увидела, что его буквально раздирает пополам от душевной боли.
— Серебряная Лиса, — тихо позвала она.
— Я здесь.
— Скажи, — заплетающимся языком произнесла Корлат, — этот человек…
— Да, это Тайскренн. Та часть меня, что является Ночной Стужей, знала это уже давно. Я как раз собира…
— Поблагодари… его.
— За что?
— За… то… что… спас… тебе… жизнь. Поблагодари… его.
Корлат все еще смотрела в глаза Тайскренна. Такие же темно-серые, как и у Скворца.
— Каллор… он застал… нас всех… врасплох…
Знаменосец вздрогнул, потом медленно кивнул:
— Мне жаль, Корлат. Я должен был это предвидеть.
— И я тоже. И Бруд.
Мимо холма неслись лошади. От их копыт содрогалась земля, и толчки эти отдавались в костях тисте анди.
«Погребальная песнь. Лошади несутся, выбивая ее копытами. Они не понимают, зачем это нужно, но подчиняются хозяевам… Но еще раньше над холмом пронеслась смерть. О, Владыка Смерти прекрасно все знал… Скворец, любовь моя, как же так? Теперь он твой, Худ. Ты улыбаешься?.. Да, отныне мой любимый принадлежит тебе».
Даже скакун Итковиана, поначалу такой сильный и выносливый, уже начал пошатываться от усталости. Ворчун разбудил Итковиана за два колокола до рассвета и не стал понапрасну тратить время на разговоры.
— Плохи у них там дела, — объявил даруджиец. — Надо срочно отправляться в Коралл.
«Серые мечи» не останавливались на привал. Итковиан провожал их взглядом, пока ночная тьма не поглотила его бывших соратников и новобранцев. Узнав, что Норула решила отправиться на подмогу Скворцу, Итковиан поначалу думал, что их отъезд оставит его равнодушным, и сам удивился тому, какое страшное уныние его вдруг охватило. Итковиан долго ворочался с боку на бок. Потом он забылся таким же беспокойным сном. Когда Ворчун бесцеремонно растолкал его посреди ночи, бывший несокрушимый щит попытался разобраться в своих чувствах. Однако не преуспел: мысли его разбегались.
