Кособокая лачуга, пьяно привалившаяся к городской стене, представляла собой диковинное переплетение досок, растянутых воловьих шкур и ивовых прутьев, обмазанных глиной. Двор тонул в белой пыли, и из нее, словно скалы посреди пустыни, торчали обломки тыквенных сосудов, щепки и черепки. Над узкой дверью покачивались во влажном воздухе развешанные на бечевке куски деревянных карт, некогда лакированных, а теперь по большей части облупленных.
Быстрый Бен огляделся по сторонам и, убедившись, что в грязном переулке не было ни души, вошел во двор. Из хижины раздался странный звук, больше похожий на воронье карканье. Маг выпучил глаза и, шепотом выругавшись, потянулся к кожаной петле, которая была прибита на двери вместо ручки.
— Не вздумай толкать дверь, пустынная гадюка! — крикнул резкий женский голос. — Тяни на себя!
Быстрый Бен потянул за петлю, открыл дверь и вошел внутрь.
На полу на камышовой подстилке сидела, скрестив ноги, неопрятная старуха.
— Только отъявленные дурни лупят по двери, пытаясь открыть ее вовнутрь. У меня от их глупости аж колени ломит. Волдыри на руках вскакивают. Чума накатывает, когда вижу перед собой очередного идиота… Эге, да я чую, что за тобой след Рараку тянется. Так ли это?
Чародей не ответил, а лишь обвел глазами единственную комнатку лачуги.
— Худ меня побери, и как только ты живешь в этакой дыре? — удивился он.
Комнатка была плотно забита какими-то предметами, предназначения которых Быстрый Бен не знал. Они теснились вдоль стен, свисали с низкого потолка. В углах затаились тени. Хотя снаружи и потеплело, воздух в жилище старухи еще хранил ночную прохладу.
— Как я тут живу? — переспросила она. — Ну, положим, одной мне места хватает.
Ее лицо казалось куском пергамента, натянутым на кости. Голова была почти лысой и щедро усеянной родимыми пятнами.
— Давай, многоглавый змей, показывай, с чем пришел. Я умею снимать проклятия.
Старуха порылась в складках своей одежды, такой же ветхой, как и она сама, и трясущимися руками извлекла деревянную карту:
— Отправь свои слова мне в магический Путь, и все они отобразятся на этой карте.
— Я пришел к тебе вовсе не за этим, — возразил Быстрый Бен, опускаясь перед хозяйкой лачуги на корточки. — Хочу тебя кое о чем спросить.
Карта скользнула обратно. Старуха наморщила лоб:
— Ответы стоят дорого. Куда дороже, чем снятие проклятий. Ответы не так-то просто получить.
— Я не стану с тобой торговаться. Говори, сколько?
— Сначала скажи, какими монетами ты собираешься платить, человек с двенадцатью душами?
— Золотыми.
— Тогда по одной даруджистанской монете за каждый вопрос.
— При условии, что ты дашь вразумительный ответ.
— Договорились. Спрашивай.
— Я хочу знать про сон Огни.
— Что именно тебя интересует?
— Почему она спит?
Старуха разинула беззубый рот.
— Ну же, отвечай, ведьма: почему богиня спит? Ты знаешь? Если нет, то хоть кому-нибудь сие ведомо?
— Ну, положим, ты и сам знаниями не обижен, прохиндей.
— Все, что мне известно, — только предположения, если не сказать досужие вымыслы. Я прочитал достаточно различных трактатов, но не нашел даже намека на истинную причину. А ты — старейшая ведьма магического Пути Тэннеса — можешь знать правду. Так скажи мне, почему Огнь спит?
— Одного вопроса мне мало. Нужно, чтобы рядом плясали и другие. Задай еще вопрос, сын Рараку.
Маг некоторое время молча рассматривал грязный пол.
— Говорят, когда просыпается Огнь, земля содрогается, а кипящая лава льется реками, точно кровь богини.
— Ну, допустим.
— А еще утверждают: если Огнь проснется, ее пробуждение уничтожит все живое.
— Да, и такое тоже болтают.
— И что?
— А ничего. Земля содрогается, горы взрываются, горячие реки разливаются. Обычное дело для мира, чья душа раскалена добела. Разве ты не слыхал про то, что причины и следствия связаны между собой? Есть такой закон, который определяет порядок вещей: книжники вечно про него талдычат. Наш мир подобен шарику, который скатал навозный жук. И болтается этот шарик в ледяной пустоте вокруг солнца. Снаружи он кажется крепким, а на самом деле вся наша суша — просто огромные куски камней, плавающие в море раскаленной лавы. Иногда они сбиваются в кучу, иногда расплываются в разные стороны. Они подчиняются тем же законам, что и морские приливы.
— Это я все прекрасно знаю, ведьма. Ты мне сейчас не сказала ничего нового. А я хочу понять, какое место занимает во всем этом богиня Огнь?
— Она была яйцом внутри навозного шарика. Давным-давно неведомые силы высидели это яйцо. Из него появилась Огнь. Ее разум течет в подземных реках. Она — боль нашего существования. Огнь подобна царице улья, а мы — ее работники и солдаты. Мы все непрестанно летаем туда-сюда, иногда сбиваемся в рой, потом разлетаемся.
— И случается, залетаем в магические Пути.
— Мы летаем везде. И там тоже, — пожала плечами старуха.
— Огнь больна, — сказал Быстрый Бен.
— Да.
Темные глаза ведьмы вдруг блеснули.
— Почему Огнь спит? — вновь спросил Быстрый Бен.
— Я пока не могу ответить. Задай другой вопрос.
Маг нахмурился и отвернулся от хозяйки лачуги:
— Ты сказала… работники и солдаты. Получается, мы ее рабы?
