Голова бхок’арала закачалась вверх-вниз.
– Да! Барук! Хозяин! Рараку! Азат! Великая!
– Великая? – эхом откликнулся Паран.
– Великая! Опасность! Азат! Икарий! Больше! Колтейн! Восторг! Честь! Союзники! Да! Да?
– Кхм… похоже, легко не будет, – пробормотал Быстрый Бен. – Ладно, вернёмся к деталям…
Паран развернулся, услышав приближающегося всадника. Появилась фигура – неясная в звёздном свете. Первой деталью, на которую обратил внимание капитан, была лошадь, – мощный боевой конь, гордый и, несомненно, горячий. Женщина верхом на скакуне была, наоборот, весьма невзрачной: старый, видавший виды доспех, под кромкой шлема – непримечательное, моложавое лицо.
Её взгляд скользнул по Круппу, бхок’аралу и Быстрому Бену. Не меняя выражения лица, он обратилась к Парану:
– Капитан, я хотела бы поговорить с вами лично, сударь.
– Как пожелаете, – ответил он и отошёл с ней на пятнадцать шагов от остальных, – достаточно для личной беседы?
– Вполне, – ответила женщина, натягивая поводья и спешиваясь. Она шагнула к нему. – Сударь, я – Дестриант «Серых мечей». Ваши солдаты удерживают некоего пленника, и я прибыла для того, чтобы официально просить препоручить его нашим заботам.
Паран моргнул, затем кивнул.
– А, это, должно быть, Анастер, который прежде командовал тенескаури.
– Верно, сударь. Мы всё ещё не закончили с ним.
– Понимаю… – он замялся.
– Он оправился от раны?
– От потери глаза? Наши лекари оказали ему помощь.
– Возможно, – сказала Дестриант, – мне следует сообщить свою просьбу Первому Кулаку Дуджеку?
– Нет, в этом нет необходимости. Я могу говорить от имени малазанцев. И в этом качестве обязан прежде задать несколько вопросов.
– Как пожелаете, сударь. Извольте.
– Что вы собираетесь сделать с пленником?
Она нахмурилась.
– Сударь?
– Мы не одобряем пыток, невзирая на тяжесть его преступлений. Если потребуется, мы будем вынуждены усилить защиту Анастера и отклонить ваше прошение.
Она коротко посмотрела в сторону, затем снова сосредоточила взгляд на нём, и Паран догадался, что Дестриант гораздо моложе, чем ему показалось поначалу.
– Пытка, сударь, это относительное понятие.
– Вот как?
– Пожалуйста, сударь, позвольте продолжить.
– Милости прошу.
– Этот человек, Анастер, может считать, что мы собираемся пытать его, но данный страх есть порождение невежества. Ему не причинят вреда. На самом деле Кованый Щит стремится сделать нечто совершенно противоположное для этого несчастного.
– Она хочет принять его боль.
Дестриант кивнула.
– Духовное объятие – вроде того, что Итковиан сделал с Рат’Фэнером.
– Именно так, сударь.
Паран молчал некоторое время, затем спросил:
– Это намерение ужасает Анастера?
– Да.
– Почему?
– Потому что более в себе он ничего не знает. Он полностью отождествляет себя с болью в своей душе. И оттого боится её прекращения.
Паран развернулся в сторону малазанского лагеря.
– Следуйте за мной, – сказал он.
– Сударь? – спросила она из-за его спины.
– Он ваш, Дестриант. С моим благословением.
Она отшатнулась после его слов к своему коню, который фыркнул и отступил в сторону.
Паран обернулся.
– Что…
Женщина выпрямилась, подняла руку к бровям и тряхнула головой.
– Прошу прощения. Был особый… вес… в том, как вы сказали это слово.
– Сказал это… ох!
– И что же? – спросил он неохотно.
– И… Я не уверена, сударь. Но я полагаю, что могу дать вам совет, э-эм, впредь проявлять большую осмотрительность.
– М-да, я полагаю, вы правы. Вы достаточно пришли в себя, чтобы мы могли продолжить?
Дестриант кивнула, взявшись за поводья своего скакуна.
– Увы, от бездумного страха она дёргается, – прозвучал над ним голос провидомина. – Мне кажется, в последнее время её беспокойство стало… чересчур сильным, Святейший.
Паннионский Провидец взвизгнул:
– По-твоему я сам не вижу? По-твоему, я слепой?
– Ты мудр и всеведущ, – пробормотал провидомин. – Я лишь высказал свои тревоги, Святейший. Он уже не может ходить, а изуродованные рёбра мешают дышать.
