— Ты не боишься вопросов, возникающих после подобных деяний, — сказала она. — Тех, что добровольно задаешь сам себе. Быть может, ты видишь в этом разрушительное жестокосердие, но я вижу храбрость — необычайную храбрость. Менее смелый человек уступил бы выполнение этой неблаговидной задачи моему Повелителю.
— Это бессмысленные слова, Корлат. Вся армия видела, как её командир совершает убийство…
Резкий ответ Корлат потряс его.
— Не смей недооценивать их!
— Недооце…
— Я успела познакомиться со многими из твоих солдат, Скворец. Они не глупцы. Быть может, многие — или почти все — не способны выразить полноту своего понимания, но тем не менее они понимают. Не думаешь же ты, будто они — каждый по-своему — не сталкивались с выбором, который встал перед тобой сегодня утром? Не знают этого мига, когда вся жизнь повернулась на острие ножа? И поверь, каждый всё ещё чувствует боль в душе.
— Я не очень понима…
— Послушай меня, Скворец. Они видели. Они
Скворец в замешательстве взглянул на неё.
— Жизни наши непродолжительны, — произнёс он после долгой паузы, — нам недостаёт этакой сложности.
— Ублюдок. Напомни мне при случае, чтобы никогда больше не извинялась пред тобой.
Скворец вновь посмотрел на легионы малазанцев.
— Всё равно я боюсь оказаться с ними лицом к лицу, — пробормотал он.
— Расстояние между вами уже исчезло, Скворец. Эта армия последует за тобой в Бездну, если отдашь такой приказ.
— Вот самая пугающая мысль из всех, что мне довелось услышать сегодня.
Корлат оставила его реплику без ответа.
— Дуджек остался недоволен, — сказал он.
— Дуджек хочет сохранить жизнь своим солдатам.
Он резко повернул голову.
Глаза тисте андли разглядывали его, холодно, оценивающе.
— Да не хочу я присвоить его полномочия…
— Ты уже сделал это, Скворец. Как бы тебя ни боялась Ласиин, естественное положение вещей берёт своё. С Дуджеком она могла бы справиться. Именно поэтому она разжаловала тебя и назначила его. Боги, иногда ты бываешь таким недалёким!
Скворец сердито посмотрел на неё.
— Если я представляю для неё такую угрозу, почему же она… — начал он, но внезапно остановился и умолк.
— Осторожнее выбирай тех, кому доверять, любимый, — сказала Корлат. — Возможно, твою веру в честь используют против тебя.
Скворец похолодел.
Колл спускался по пологому склону, направляясь к повозке Мхиби. В тридцати шагах правее, около последнего фургона Тригалльской торговой гильдии, группа пайщиков метала кости на растянутую парусину. Вдалеке сновали конные вестовые, направляясь и возвращаясь к главной ставке командования на юго-западе.
Мурильо сидел, привалившись спиной к прочному деревянному колесу одной из повозок рхиви, глаза его были закрыты.
При появлении советника веки поднялись.
— Как она? — спросил Колл, спешившись.
— Просто сил нет уже видеть, как она мучается от этих своих кошмаров, — ответил Мурильо. — Им нет конца. Выкладывай новости.
— Ну, Круппа и Серебряную Лису не видно со вчерашнего дня, как и двух морпехов, которых Скворец приставил к дочери Мхиби для охраны. Что же касается битвы… — Колл отвёл взгляд, покосившись на юго-запад. — …она был недолгой. Аномандр Рейк принял облик одиночника. Первый же заход рассеял тенескаури. Анастер попал в плен, а служившие ему колдуньи, э-э… казнены.
— Звучит мерзко, — заметил Мурильо.
— Мерзко и было, судя по всем рассказам. В любом случае, мужичьё бежало обратно в Капастан, и я сомневаюсь, что там их ждёт радушная встреча. Воистину печальная участь для этих несчастных ублюдков.
— А о ней все забыли, так?
Коллу сразу стало понятно, о ком речь.
— Проглотить такое, конечно, тяжело, но да, похоже на то.
— Пережила собственную полезность, и теперь её просто выбросили.
— Я всё равно верю, что эта история ещё не окончена, Мурильо.
— Мы — свидетели. Сидим тут, чтобы увидеть конец. Вот и всё, Колл. Уверения Круппа — пустое сотрясение воздуха. И мы с тобой — узники этих неблагоприятных обстоятельств. Настолько же, насколько и она сама, настолько же, насколько и эта двинутая рхиви, которая ходит сюда её причёсывать.
Колл медленно повернулся, пристально взглянул на своего старого друга.
— Что предлагаешь? — спросил он.
Пожав плечами, Мурильо проворчал:
— А что большинство узников делает — рано или поздно?
