— Почему нет? Это лучше резни, Колдун.
— Вискиджек, Баргасты принесли истории… о произошедшем в Капустане, о том, что Тенескоури сделала с защитниками. У нее есть вождь, Анастер, Первенец Мертвого Семени. По последним слухам, он лично содрал кожу с принца Джеларкана, а потом подал его как главное блюдо на победном пиру — прямо в тронном зале принца.
Корлат сдавленно охнула.
Вискиджек скорчил гримасу: — Если эти преступления могут быть доказательно предъявлены Анастеру — или любому из Тенескоури — в действие вступит малазанский закон военного времени.
— Простая казнь будет для них благом, не соответствующим страданиям жертв.
— Пусть тогда радуются, что их захватило Войско Однорукого, а не кто-либо еще.
Быстрый Бен выглядел озабоченным. — А выжившие граждане Капустана, защитники и жрецы Трелла — не потребуют ли они передачи пленников? Командор, нас могут ждать непростые времена.
— Спасибо за предупреждение, Маг.
Помедлив миг, быстрый Бен вздохнул: — Увидимся в Капустане, Вискиджек.
— Да.
Корлан повернулась к командору. — Малазанский военный закон.
Он поднял брови: — Чувствую, Каладан Бруд не из мстительных людей. Ты предвидишь столкновение?
— Я знаю, что посоветует Каллор. — В ее голосе было заметно напряжение.
— И я тоже. Но не думаю, что полководец станет прислушиваться. Знает Худ, он так далеко не зайдет.
— Но мы еще не видели Капустана.
Он глубоко вздохнул, натягивая перчатки. — Отвечать на ужасы ужасами.
— Неписанный закон, — тихо произнесла она. — Древний закон.
— Я не придерживаюсь его, — буркнул Вискиджек. — Хотя мы не стали лучше. Даже простая казнь… — Он поглядел на собеседницу. — Более двухсот тысяч голодающих крестьян. Будут ли они стоять, как овцы? Не похоже. Взять в плен? Мы не сможем их прокормить, у нас не хватит солдат для охраны.
Глаза Корлат раскрывались все шире. — Так ты предлагаешь их отпустить?
Она к этому и вела. Я уже замечал косые взгляды, шепотки о скрытом клине, призванном нас расколоть. — Не всех. Мы возьмем их вожаков. Этого Анастера и его офицеров — если такие найдутся. Если Тенескоури идет по пути жестокости, то ведет ее Первенец. — Вискиджек покачал головой. — Но настоящий преступник ожидает нас в самом Домине — Провидец — тот, кто довел своих последователей до каннибализма, до безумия. Тот, что уничтожает свой народ. Нам пришлось бы казнить жертв — его жертв.
Тисте Анди хмурилась. — При таком подходе мы должны отпустить и сами армии Панниона.
Серые глаза малазанина смотрели твердо. — Наш враг — Провидец. Мы с Даджеком согласны, что не следует истреблять весь народ. Если путь к Провидцу преградят армии, мы разберемся с ними. Быстро. Кара и месть — только помехи.
— А как насчет освобождения? Захваченные города…
— Это второстепенно. Корлат, я удивлен твоему смущению. Бруд увидел то же, что и мы — тогда, на первых переговорах, при обсуждении тактики. Мы ударим в сердце…
— Думаю, ты ошибся, Вискиджек. Более десяти лет полководец ведет освободительную войну — против жестокой алчности вашей Малазанской Империи. Каладан ныне сместил направление удара — новый враг, но война та же самая. Бруд здесь ради освобождения паннионцев…
— Дыханье Худа! Вы не освободите народ от него самого!
— Он желает освободить их от власти Провидца.
— А кто вознес Провидца на его нынешнее место?
— Но ты же говоришь о прощении простолюдинов и даже солдат армии Панниона. Вот что меня смущает.
Не только это. — Мы говорим о пересечении интересов, Корлат. Ни я, ни Даджек добровольно не примем роли карателей и судей — если считать, что мы победим. Мы здесь и не затем, чтобы собирать осколки для паннионцев. Это их дело. Такая ответственность превратит нас в управленцев, а для эффективного управления нужна оккупация.
Она резко засмеялась. — А это, Вискиджек, не путь малазан?
— Это не война малазан!
— Точно? Ты уверен?
Он смотрел на нее сквозь щелочки глаз. — Что ты имеешь в виду? Мы отлучены, женщина. Войско Однорукого… — Он замолк, увидев деланное равнодушие во взоре Корлат, тут же — но слишком поздно — сообразив, что не прошел проверку. И этот провал уничтожил доверие, родившееся между ними. Черт, я шел прямо к этому. Идиот с выпученными глазами.
Она улыбнулась ему улыбкой боли и сожаления. — Даджек приближается. Можешь подождать его здесь. — Тисте Анди резко развернулась и вышла из шатра. Вискиджек поглядел ей вслед; потом швырнул перчатки на карты и сел на койку Даджека. Надо было сказать тебе, Корлат? Правду? Что мы нож у вашего горла? Что держащая его рука — порученец Императрицы Лейсин — здесь, в лагере, и был с нами с самого начала?
Он услышал, как около шатра остановилась лошадь. Через миг вошел пропыленный Даджек. — А, я удивлялся, куда ты…
— Бруд знает, — прервал его Вискиджек тихим и хриплым голосом.
Даджек запнулся. — Точно он..? Что, собственно, он сумел разнюхать?
— Что мы не так отлучены, как кажется.
— И что еще?
— Этого не хватит, Даджек?
Верховный Кулак подошел к столу с картами, на котором его дожидался кувшин эля. Он налил две полные кружки. — Ведь есть… смягчающие обстоятельства…
— Значимые только для нас. Тебя и меня…
— А наша армия…
