Мегуми начинает брыкаться сильнее, активнее, но Сатору эти брыкания, как щекотка – даже бесконечность можно было бы отключить, но она уже срабатывает больше не инстинктах, чем осознанно, защищая от любых прикосновений. Так что направляющийся к двери Сатору только перехватывает свою ношу поудобнее и довольно, чуть гаденько хихикает.
Да, может быть, это не достойно величайшего шамана современности, вообще по-детски и прочее бла-бла-бла – но он определенно чувствует себя отмщенным.
А нечего было его игнорировать!
Вот только, когда они уже оказываются в коридоре, Мегуми вдруг резко притихает – и Сатору удивленно взгляд опускает, потому что ну уж кто-кто, а этот упрямый ребенок точно так просто не сдался бы.
И, действительно.
Мегуми, сосредоточенно нахмурившийся, складывает пальцы в нужную фигуру – и спустя несколько мгновений пара шикигами-гончих клубами теней вырываются из воздуха. Продержаться им удается недолго, всего-то минуту-другую, на протяжении которых Сатору позабавленно наблюдает за их попытками на него напасть – а после растворяются, съедаемые солнечным светом.
На всегда невозмутимом лице Мегуми отчетливо проступает разочарование и досада – но Сатору, на самом деле, впечатлен.
Мегуми мелкий еще совсем, гончих научился вызывать недавно, а сейчас еще и находится в явно стрессовом состоянии и призвал их для борьбы, даже если не совсем серьезной – с учетом всех исходных данных, результат довольно-таки неплох.
Но вслух этого Сатору не говорит.
По какой-то причине на его похвалу Мегуми никогда хорошо не реагирует, кажется, попросту в нее не верит. Никакие «Мегуми-тян такой молодец» или «я – первый фанат Мегуми-тяна!» никогда не срабатывают, заставляя Мегуми только морщиться недовольно.
Ладно, возможно, Сатору чуть-чуть перегибает с уровнем восторга. А может, вот это «Мегуми-тян» играет свою роль.
Ну, или помпоны в тот раз все же были лишними…
Хм.
Наверное, над этим стоит подумать.
В любом случае, критика с Мегуми всегда работает лучше – поэтому Сатору фыркает насмешливо и снисходительно.
– Может, лет через сто мы придем к тому моменту, когда твои попытки наконец смогут меня хотя бы зацепить. А еще через двести, если повезет, у меня будет шанс начать эти попытки всерьез воспринимать.
Мегуми зыркает зло – но Сатору на это только самодовольно скалится, легко щелкая Мегуми по носу и хохоча, когда тот шлепает его по руке.
Ну, пытается.
– А теперь у тебя есть выбор, Мегуми-тя-я-ян! – нараспев провозглашает Сатору. – Либо я так и тащу тебя через весь город подмышкой, либо ты все же идешь со мной добровольно.
Еще один злой зырк – если бы взглядом можно было убивать, от Сатору даже горстки пепла не осталось бы. Остается радоваться, что техника Мегуми никак со взглядами не связана – ну, или наоборот, огорчаться, потому что в таком случае он уже освоил бы ее в совершенстве.
Но в конечном счете Мегуми все же сдается со вздохом и бурчит хмуро:
– Добровольно, – а когда торжествующий Сатору опускает его на землю – демонстративно встряхивается и добавляет: – Скажу, что мне домашнее задание доделать не позволил сделать один старый надоедливый придурок, из детства так и не вылезший.
– И кто бы это мог быть? Нет ни одной догадки, Мегуми-тян. Никого старого я здесь точно не вижу, только молодой прекрасный я и мелкий засранец ты. Хотя, если учесть, где в душе ты явно родился уже стариком… – с фальшивой задумчивостью рассуждает Сатору, но тут его осеняет, и он, моментально переключаясь, воодушевленно провозглашает: – О, точно, я тебе объяснительную записку напишу! Десять записок! Чтобы впрок! Нет, погоди, сам с твоим классным руководителем поговорю. Никто в этом мире не способен устоять перед обаянием восхитительного Годжо Сато…
– Нет, знаете, я передумал. Ничего не буду говорить. Пусть мне неуд ставят, – спешно прерывает его Мегуми, и Сатору капризно дует губы.
– Все еще не хочешь, чтобы я приходит к тебе в школу? Стыдишься своего сэнсэя?
– Да, – кивает Мегуми без колебаний, а Сатору в притворном поражении прижимает ладонь к груди.
– Ах, мое хрупкое сэнсэйское сердце! И как оно должно выдерживать столь жестокие слова?..
Вот так, продолжая беззлобно препираться, где на десять длинных и дурацких реплик Сатору приходится одна короткая и едкая – Мегуми, они выходят на улицу. Весь путь до нужного места проходит, кажется, за считанные минуты, хотя на деле должно было пройти не меньше получаса – удивительно, как просто не замечать время в компании этого угрюмого ребенка.
А потом они наконец останавливаются; Мегуми наконец видит, куда именно Сатору его притащил – и морщится с неприкрытым отвращением.
Сатору же, в свою очередь – ликует.
– И вот на это я променял свое домашнее задание, – с обманчивой тоской ворчит Мегуми, на что Сатору очень по-взрослому закатывает глаза – все равно за очками никто не увидит – и иронично хмыкает.
– Знаешь, любой нормальный ребенок продал бы душу за то, чтобы ему вместо домашнего задания вручили пакет конфет.
– Ну, значит я – ненормальный, – невозмутимо бурчит Мегуми.
А Сатору добавляет мысленно:
…и не ребенок.
