Прошедшие месяцы научили нас многому. Окрепла наша бригада. Работаем по суточному графику — как на заводе. Теперь в каждом доме у нас — зоркие глаза, добрые руки. С началом реэвакуации на нашем участке значительно увеличилась численность взрослого населения, прибавилось восемьдесят восемь малышей, а заболеваемость, особенно инфекционная, снизилась! Если в начале 1942 года на участке было зарегистрировано тридцать семь случаев серьезных инфекционных болезней, то теперь они — чрезвычайное происшествие! Но мы знаем, успокаиваться нельзя. На смену одним болезням могут прийти другие. К тому же еще не изжиты алиментарная дистрофия, болезни сердца. Наша задача: обходя квартиры, находить и как можно раньше начинать лечение таких больных.
И еще об итогах. Мы приняли после ремонта с отметкой «хорошо» пятьдесят квартир семей фронтовиков. Помогли в прописке десяти матерям, вернувшимся из эвакуации. Выходили на дому сорок пять больных.
Вот как наш скромный труд оценивали в те годы фронтовики. Лейтенант Алексей Беляев, матери которого мы тогда немало помогали, писал: «Ваша забота о наших близких воодушевляет нас, воинов Красной Армии, на новые боевые подвиги. Мы чувствуем заботу советских людей в тылу. Их героический труд является неотъемлемым делом общей победы. Желаю бригаде дальнейших успехов. Ваш Алексей Беляев».
Письма с фронта на имя нашей бригады, а теперь и других бригад поликлиники приходили все чаще и чаще. Это нас радовало и вдохновляло. Благодаря им как-то особенно обостренно чувствовали мы свою причастность к великой битве, которую вел советский народ за свободу и независимость Родины.
Январь 1944 года. В Москве все так же трудно. Стужа. Не хватает дров, керосина. У булочных длинные, тоскливые очереди.
Сегодня вторник, и по установленной традиции сегодня вновь собрание нашей бригады и других бригад поликлиники вместе с участковыми врачами и медсестрами.
Главный врач Мария Павловна Кочеткова предоставляет слово члену нашей бригады Софье Аркадьевне Зиссер. Та рассказывает о субботниках, о ремонте квартир семей фронтовиков.
— Из тридцати неопрятных квартир на нашем участке осталось только две, но и они к следующему вторнику будут чистыми.
1943 год оказался особенно трудным для медиков и их добровольных помощников. Не хватало многого.
Хлеба, обычных лекарств, перевязочных материалов. Но бригады поликлиники развернутым фронтом наступали на болезни. Работая по суточному графику, их члены ухаживали за больными и стариками, безнадзорными детьми, наводили чистоту и порядок во дворах и квартирах, разносили мыло, продовольственные подарки семьям воинов и погибших, следили, чтобы в комнатах, где живут семьи фронтовиков, при необходимости производился ремонт. За год мы сдали около двухсот отремонтированных квартир. Акты подписывали члены бригады Ярцева и Евсеева.
Итог: острые желудочно-кишечные заболевания снизились во много раз. И другие болезни — наши злейшие враги в прошлом году — стали теперь чрезвычайным происшествием. Но особенно радует такой факт: детское население участка растет, а смертность самых маленьких, самых ранимых снизилась почти в два с половиной раза!
Отчитывается Евгения Павловна Капризина.
— На Средней Калитниковской приведены в порядок десять дворов, вывезены снег и мусор, — говорит она. — Спасибо домоуправу Тутину. Старается насчет транспорта.
— Еще бы ему не стараться, — откликается Ярцева. — Жена с него стружку снимет, если транспорта не будет.
— Субботник в двух запущенных квартирах родителей воинов провела, — продолжает Евгения Павловна. — Печь побелила. Полы выскоблила. Да еще песни пела.
— Какие именно песни? — спрашивает кто-то Капризину.
— Про любовь, конечно, — невозмутимо поясняет Евгения Павловна, — точнее, про синий платочек. Песня — она сердце без ключа открывает. А тогда уж рассказывай о кишечных болезнях, объясняй, почему и зачем ты должен пить этот самый… сухой фаг!
— А как у вас с Сашей Федоровым? — интересуется главный врач.
— Хороший парнишка, — улыбается Евгения Павловна. — Военным хочет быть, в суворовское училище просится.
— Свой офицер у бригады будет, — одобряет Мария Павловна.
Слово Евдокии Павловне Арсеньевой — тете Дуне. Она. достает из кармана белоснежного халата бумажку. Раньше отчеты писал ей Гена Гребешков, но мы на общем совете бригады решили направить мальчика в детдом. Тоскует она по своему меньшому, да что поделаешь, очень уж тяжелое время. Там ему пока будет лучше. Теперь Евдокия Павловна пишет отчеты о своей работе сама, при свете коптилки. С портрета на стене сочувственно смотрит на ее каракули Михаил Юрьевич Лермонтов.
Поднося бумажку к глазам, выступающая медленно читает:
