…Анатомичка. Вспомнились слова отца: «Успехи врача освещает солнце. Горе его скрывает земля».
Эксперт раскрывает пухлую, прошнурованную книгу. Пальцем с длинным, узким ногтем шарит по строчкам.
Мучительно долго тянутся минуты.
— Есть, — обрадованно звучит голос.
В сухой как пергамент руке стеклянная банка с притертой пробкой. Сквозь прозрачную жидкость различаю контуры человеческой челюсти. Эксперт достает ее. Утвердив на носу очки, подносит к глазам. Рассматривает так и эдак. Тычет пинцетом в лунку.
— Дайте клык.
Зуб входит в лунку, как ключ в замок.
— Вы правы, коллега. Сепсис действительно шел отсюда. А дифтерии не было.
…Зал анатомички плывет перед глазами. В ноздри ударяет острый запах нашатырного спирта, чьи-то руки растирают мне виски.
В декабре 1944 года нам о своей работе пришлось отчитываться в Моссовете.
Помню, мама разволновалась.
— Надень черное платье. Гладко причешись и сними сережки. Надо быть посолидней.
Но я надела светлое платье, лучшие сережки, сделала пышную прическу.
— Вот вы какая! Совсем не такой представлял по рассказам, — сказал, здороваясь, присутствовавший здесь же заведующий Московским городским отделом здравоохранения Петр Тимофеевич Приданников. Поздоровался он и с моими спутницами. Увидев растерянность на их лицах, приветливо улыбнулся:
— Не робейте, товарищи!
Просторный кабинет постепенно наполнялся.
Наконец все в сборе. Меня попросили рассказать о своем участке.
— Особенно интересно, — сказал Петр Тимофеевич, — как вам удалось добиться снижения заболеваемости?
Встаю. Знаю, что в эту минуту тревожно смотрит на меня тетя Дуня — вдруг растеряюсь. Вспомнился последний, написанный крупными буквами отчет тети Дуни: «Выдавала в домоуправлении продовольственные карточки. Помогала одинокой матери Селизовой. Навещала в детдоме Гену Гребешкова. Взяла его обратно. Водила на обследование ослепшую Клавдию Сергеевну Чекрыжеву. Отвезла ее в больницу на операцию». Рядом с тетей Дуней статная, всегда спокойная Евгения Павловна Капризина и требовательная, колкая на язык «гроза управдомов» Анна Николаевна Ярцева. Только за предоктябрьскую вахту, на которую мы вышли по призыву автозаводцев, Анна Николаевна приняла с отметкой «хорошо» ремонт шестнадцати квартир семей воинов. А вот склонились друг к другу закадычные подруги: Татьяна Николаевна Борисова и Анна Митрофановна Иванова. Только в 1944 году через райком партии и отдел гособеспечения райисполкома они оказали помощь семистам шестидесяти семьям фронтовиков! Маленькая, сухонькая, седая Анна Михайловна Ермилова почти утонула в роскошном кресле. У нее своя «узкая специальность»: опекать слепых. Словно только что сошла с известного плаката «Родина-мать зовет!» Пелагея Ивановна Окрестина. Черный платок на плечах подчеркивает выбеленные горем виски. А рядом по-хозяйски уверенно расположилась Гликерия Титовна Евсеева, дворник 163-го домоуправления.
Какая тишина в кабинете! На меня смотрят так, будто сию минуту я поделюсь какой-то заветной тайной. Но тайны нет. Как коротко объяснить этим занятым людям, почему заболеваемость на нашем участке снизилась в 1944 году против прошлого года в полтора раза, почему, несмотря на тяжелые условия военного времени, сроки выздоровления наших больных по целому ряду заболеваний меньше, чем на других участках города.
— Лишения войны, — начинаю я, — лавиной обрушили на наши участки болезни. Стало ясно, что одними лекарствами тут не поможешь, что нужны новые, соответствующие экстремальным условиям формы работы. По примеру ленинградских комсомольско-молодежных бригад организовали свою лечебно-профилактическую бригаду. Работали по суточному графику с контролем исполнения каждый вторник. Постарались, чтобы в каждом доме, в каждой семье у нас были свои глаза и добрые руки. В результате больные стали обращаться к врачу в первый день заболевания, а те, кто нуждались в постельном режиме, получили образцовый уход. Для этого на семинарах и практических занятиях были обучены медицинскому уходу за больными десятки наших добровольных помощниц.
Я вдруг остановилась. В горле пересохло. Казалось, босая иду по раскаленному песку. Но десятки глаз поддержали, помогли справиться с волнением.
— Комплексный метод лечения, при котором болезнь рассматривается в связи со всеми органами и системами организма, помог нам поднять эффективность специализированного лечения. Но все же этого было бы мало, чтобы надежно и быстро потушить пожар. Самое трудное заключалось в том, чтобы люди, измученные тревогой за Родину и своих близких, вымотанные непосильным трудом, ослабевшие от скудного питания, поверили в нас. Мы помогали людям всеми средствами, какие только возможны в лихие дни. Ни в одном справочнике нет рецептов, по которым составляли свои лекарства эти женщины и другие наши помощницы. Где они сами порой черпали силы, чтобы помогать другим, не знаю…
В зале тишина.
